Книга Тьма у трона, страница 33 – Элиот Лилит

— Да какой я вам друг? – выдавил он кое-как, до боли стиснув поводья. – Настоящий друг хоть раз бы за вас вступился.

Раздражение схлынуло с лица Александра. Он всмотрелся в красного, как рак, Алексея.

— Так в этом все дело? Не в том, что быть моим другом теперь опасно?

— Конечно, нет! – у Алексея даже голос осип. – Я… я не заслуживаю дружбы вашего высочества. Вы имеете полное право меня презирать.

— Глупости какие, – Александр нахмурился. – Ты думаешь, я не понимаю, что от заступничества за меня сейчас все равно вреда больше, чем пользы? И мне, и заступнику. Я не первый день при дворе и не первый день знаю своего отца. Ни ты, ни князь Чарторыйский, ни даже матушка ни на что повлиять не могут. То, что делает для меня Елизавета Алексеевна, привилегия женщины, вынашивающей будущего наследника престола, но это не навсегда. Не хватало, чтобы ты еще мучил себя из-за того, что делает отец.

Алексей потрясенно молчал. Все это было верно, но понимать и прощать – разные вещи. Слишком это было великодушно, и слишком он этого не заслуживал. Если бы они шли пешком, он, несмотря на слякоть и поджимающее время, бросился бы Александру в ноги, как когда-то – его отцу.

Александр улыбнулся – будто солнце показалось из-за туч. Наклонившись в седле, он мимолетно коснулся руки Алексея.

— Больше ни слова об этом, хорошо? Не надо за меня заступаться. Просто будь верен мне как друг. Большего я не прошу.

Не могут люди быть такими благородными. Только добрые царевичи из сказок.

«Он и есть царевич из сказки, – подумал Алексей с глухой, но сладкой болью. – Заброшенный в этот отвратительный черный мир. Туда, где живут такие, как я».

Лакей госпожи Елагиной без лишних вопросов провел их в комнату, где лежал больной. Все уже привыкли, что в любой дом от императора мог приехать кто угодно, когда угодно и с каким угодно поручением. Сама Елагина с посеревшим от горя лицом сидела у постели, видимо, сына. Услышав шаги, подскочила. При виде Алексея ее острые черты исказило отвращение, но оно тут же развеялось, когда из-за его спины выступил Александр.

— Ваше высочество!

— Мне очень жаль, что приходится беспокоить вас в такую минуту. – Александр легонько дотронулся до плеча несчастной. – Я глубоко соболезную вашему горю.

— Он еще не умер, – надломленно возразила Елагина. – Лекарь сказал, надежды почти нет, но ведь про эту хворь никто ничего не знает…

«Только то, что после нее еще никто не выживал», – подумал Алексей угрюмо. Он тоже подошел к кровати. На измученном лихорадкой лице юноши отчетливо проступали знакомые темные отметины. Он едва дышал, лоб и щеки покрывала испарина. В воздухе витал знакомый дух смерти. Алексей бездумно оттолкнул несколько парящих над кроватью бесов в раскрытое окно.

— Что с ним было? – спросил Александр. – До того, как появилось это?

Руки Елагиной безвольно упали на колени.

— Его держали в крепости, ваше высочество, – прошептала она. – Он возвращался из-за границы с другими отозванными студентами, и у него при себе была одна из газет, запрещенных к ввозу. Он не знал, что это теперь нельзя, иначе, конечно, не повез бы. Его дольше месяца держали в сырой темной камере, а у него всегда было такое слабое здоровье…

— Дольше месяца? Из-за газеты? – поразился Александр.