Книга Тьма у трона, страница 201 – Элиот Лилит

— Ваше высочество, не потанцуете ли с моей сестрой? Она по вам с ума сходит!

Александр рассмеялся и, не успел Алексей глазом моргнуть, уже вальсировал с какой-то девицей в небесно-голубом платье. Место цесаревича в тени колонны заняла Елизавета Алексеевна. Алексея ее появление обескуражило даже больше, чем бурелом цветастых нарядов и какофония голосов и смеха. Он совершенно по-идиотски брякнул:

— Нет, у меня не болят зубы.

На точеном личике великой княгини проступило вежливое недоумение.

— Я не спрашивала, что у вас болит, граф.

Алексей неловко кашлянул. Как же он ненавидел светские приемы…

Елизавета Алексеевна сжалилась над ним.

— Мне так и не представился случай вас поблагодарить.

Если она в самом деле его искала, это стало для Алексея откровением.

— Ваше высочество сделали не меньше, чем я, так что благодарить меня не за что.

Конечно, можно было поспорить, кто из них сделал больше, но Алексей в ее благодарности все равно не нуждался. Он ведь не ради нее это делал. После той ночи Алексей испытывал к великой княгине больше уважения, но не забыл ни их разговора в день отъезда Чарторыйского, ни того, что погибший ребенок принадлежал не Александру.

Елизавета Алексеевна верно прочла его мысли.

— Я знаю, что вам моя благодарность ни к чему. А все-таки считаю необходимым вас поблагодарить.

— Хорошо, – сказал Алексей, не зная, что еще можно сказать.

Несколько минут они молча наблюдали, как Александр переходит из объятий одной хорошенькой девицы к другой. Когда смена партнеров произошла в третий раз, Алексей не удержался:

— Почему же его высочество не пригласит вас?

Кажется, это был не самый тактичный вопрос, но если ему все еще не влепили пощечину, наверное, Алексей пока не вышел за рамки приличия слишком далеко. Впрочем, брови Елизаветы Алексеевны все-таки поползли вверх.

— Вы спрашиваете так, будто это должно меня волновать.

Пришел черед Алексея удивляться:

— А разве не должно?

Елизавета Алексеевна покачала головой.

— А вас это разве касается?

Алексей сам не знал, что на него нашло. Может быть, слишком много выпил. А может – слишком пестрое, слишком шумное сборище в стенах, где тьма не могла даровать ему привычную уверенность, выбивало его из колеи еще больше. Алексей посмотрел в холодные глаза великой княгини и спросил:

— Так любите вы его или нет?

Глаза Елизаветы Алексеевны сверкнули. Вот сейчас он, кажется, вплотную подошел к пощечине.

— Неужели никто за всю жизнь так и не удосужился научить вас хотя бы самым простым правилам приличия? Вы даже хуже, чем великий князь Константин.

От такого сравнения Алексей аж протрезвел.

— Извините, ваше высочество. Я не пытался вас оскорбить.

— Да бросьте, – Елизавета Алексеевна поморщилась. – Я вам не нравлюсь, и вы мне – тоже не слишком. Но это неважно, потому что, что бы вы там ни думали, мы оба его любим, хоть и каждый – по-своему.

Она вспорхнула с места прежде, чем Алексей нашелся с ответом.

Растерянный пуще прежнего, он вышел на балкон – проветриться. Морозный воздух и забившиеся в ноздри снежинки привели его в чувство. Он от души понадеялся, что к тому моменту, когда Елизавета Алексеевна станет императрицей, пройдет столько лет, что этот разговор сотрется из ее памяти.

Звезд на небе совсем не было, только завихрения снежинок. За голыми деревьями застыла в ледяных оковах река. Вдали светились окна домов, проливая на сугробы жидкую бронзу. Бесы лишь изредка пролетали меж кирпичными трубами дымоходов. Слишком много тьмы ушло на последнюю атаку, теперь она снова отсиживалась на Изнанке.