Книга Тьма у трона, страница 169 – Элиот Лилит

Полузабытое имя хлестнуло пощечиной.

Раз и навсегда? Разве это возможно?

«А разве этот человек не доказал уже сотню раз, что ему по плечу даже невозможное?»

— Как же легко вы раз за разом меня ловите, – пробормотал он и, взойдя на причал, легким прыжком перескочил в лодку.

— Да ты не больно-то убегаешь, – возразил Петр с кривой улыбкой, сам садясь на весла.

Под ними бурлила черная вода.

Первое ноября прошло. За ним – второе и третье. Ничего не происходило, и даже в стальном оцепенении императора появилась брешь недоумения.

— Надо же, – пробормотал он на третий вечер. – Я был уверен, что мы уже на самом пороге.

Вот теперь при дворе зашептались по-настоящему. Виданное ли дело – император, никому ничего не объясняя, в спешке выставляет за порог жену с сыном да еще велит каждый час проверять, не вышла ли из берегов Нева, хотя шторм уже четыре дня как утих и вода в реках только падает.

К вечеру четвертого ноября все, кто затаил дыхание, его выпустили, и даже Алексей почувствовал себя чертовски глупо. Такую панику навести – и это после того, как сам упрекал Александра за то, что тот слишком большое значение придает кошмарам.

Пятого числа наступило то, что моряки назвали бы полным штилем. Воздух застыл в прозрачной неподвижности. Даже кроны деревьев не шелестели.

Дворец будто вернулся в первые дни нового царствования, когда балы и званые приемы почти перестали давать, и в коридорах на каждую даму в изысканном платье приходилось по дюжине офицеров в военных мундирах. Алексею, понемногу приходившему в себя, это даже нравилось. Конечно, офицеры были горазды чесать языками не меньше легкомысленных фрейлин, но дышалось все равно как-то свободнее.

К концу недели Пален осторожно поинтересовался, не пора ли сворачивать это положение повышенной готовности. Император покривил губы, но согласился:

— Хватит уже. Сидим, как кролики в норе. Чему быть, того не миновать. Что там с моим замком?

— Уже красят стены, ваше величество. Еще неделя-другая, и…

Император замахал руками, не дав ему договорить.

На следующий день был назначен первый в этом месяце бал. Алексей бы с удовольствием его пропустил, да все эти дни старался не выпускать его величество из виду. Пришлось занять свое обычное место в неприметном углу и таращиться на танцующие пары. Но как ни шуршали роскошными платьями хорошенькие девицы, как ни благородна была выправка молодцеватых офицеров, никто не мог сравниться в красоте и грации с молодым цесаревичем и его супругой. Александр и Елизавета Алексеевна вальсировали так, будто на следующий день кто-то из них отправлялся на войну. Глядя в их раскрасневшиеся лица и блестящие глаза, Алексей невольно подумал, что, может быть, у них все-таки еще будет все хорошо.

— А его высочество совсем и не хромает, когда танцует, – заметил кто-то у его плеча.

Алексей вздрогнул – когда надо, Ростопчин умел подкрадываться незаметно, как змея.

— Он начинает хромать, когда долго на ногах или в седле, – буркнул Алексей, покосившись на него с неприязнью. Верен Ростопчин его величеству или нет, но больно хитрые у него глаза. Да и сам он уже на своем опыте убедился, что все, кто стоял близко к трону, только и думали о том, как бы перегрызть друг другу глотки. – А что, тоже хотите пригласить ее высочество?