Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 40 – Lost In Space

Я прикрыл глаза, стараясь унять дрожь в руках. Мозг лихорадочно перебирал варианты, смоделированные на тактических симуляторах. Классическая оборона — смерть. Отступление — смерть. Разделение сил…

Стоп.

В голове всплыла картинка из предыдущего зала. Огромный энергетический пресс. Многомерное уравнение. И Михалыч, который с размаху вбивает кувалду в нежные квантовые мозги древней машины.

Я открыл глаза. Страх начал уступать место дикому, отчаянному азарту. Тому самому чувству, которое возникает, когда ты понимаешь, что терять уже нечего, и можно сбросить все правила игры с шахматной доски.

— Капитан, — медленно начал я. — Высшие расы. Ксаарианцы, Предтечи… У них есть кое-что общее. Они слишком идеальны.

— В каком смысле? — нахмурился Воронов.

— Они мыслят алгоритмами, доктринами и процентами вероятности. Их тактика безупречна. Они ожидают от противника логичных действий: попытки укрыться, занять выгодную огневую позицию, сдаться в плен. Они охотятся на нас так, как охотились бы на равных себе. Но мы не равны им.

— К чему ты клонишь, студент? — проворчал Михалыч. — Давай без лекций. У нас тут ушастая смерть на подходе.

— К тому, что если мы не можем выиграть в честном высокотехнологичном бою, мы должны навязать им бой нечестный, грязный и абсолютно нелогичный! — мой голос окреп. Я чувствовал, как идея оформляется в план. Безумный, самоубийственный, но план. — Мы должны превратить этот обьект в дом ужасов для них. Ксаарианцы стерильны. Они привыкли к войне на дистанции, к красивым лазерным дуэлям. А мы заставим их жрать грязь.

Воронов хищно прищурился. — Партизанщина? Внутри древнего артефакта?

— Именно! — я развернул перед собой голографический планшет, пытаясь набросать схему помещений, которые мы уже прошли. — Мы не будем строить баррикады. Мы будем бить из-за угла и исчезать. Мы будем использовать архитектуру Предтеч против них. Если коридор искажает пространство, мы заманим их туда, чтобы у их систем наведения сошли с ума гироскопы! Если здесь есть ловушки — мы толкнем их прямо в них!

— Мне нравится, — осклабился Михалыч, поглаживая кувалду. — Бить исподтишка и бежать. Мой любимый барный стиль.

— А как же их броня? — неуверенно пискнул Гриня. — Твои засады не пробьют класс «Монолит», даже если ты им на голову с потолка прыгнешь.

— Броню нельзя пробить пулей, это верно, — я посмотрел на Гриню, затем перевел взгляд на Дока. — Но броня — это всего лишь костюм. Внутри сидит живой организм. Организм, который дышит, смотрит через визоры и полагается на электронику. Гриня, ты можешь влезть в их частоты связи? Не расшифровать, а просто забить эфир белым шумом?

— Пф-ф, обижаешь! — фыркнул хомяк. — Если я доберусь до какой-нибудь ретрансляционной антенны или открытого проводника в стене, я им такую какофонию в шлемы устрою, у них уши в трубочку свернутся!

— Отлично. А вы, Док, — я повернулся к судовому врачу. — У вас в аптечке осталась та дрянь, которой вы нас кололи? Или, может, что-то похуже?

Док моргнул, его глаза под очками расширились от понимания. — Ну… у меня есть концентрированный экстракт тех самых кольцевых слизней. Я собирался сделать из него соус. Если его нагреть до температуры кипения, он выделяет нейротоксичный газ, который вызывает жуткие галлюцинации и спазм дыхательных путей. Но у них же фильтры в шлемах!