Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 21 – Lost In Space

— Ксаарианцы, — выдохнул я, не веря своим глазам. — Тяжелый крейсер класса «Исказитель».

В Академии мы изучали эти корабли по обрывочным разведданным. Они были быстрее, маневреннее и мощнее любого земного аналога. Их энергетические щиты могли выдержать прямое попадание ядерной боеголовки, а фазированные излучатели резали броню, как нагретый нож масло.

— Они сидели в засаде под маскировочным полем, — процедил Воронов. — Ждали, пока кто-нибудь, вроде нас, не просканирует аномалию и не снимет первую линию древней защиты. Мы сделали за них грязную работу.

Из динамика связи раздался мелодичный, пугающе спокойный и чистый голос. Программа-переводчик безупречно адаптировала его на русский язык, но в интонациях все равно сквозило ледяное высокомерие, свойственное расе, считающей себя венцом эволюции.

— Неизвестное судно земной постройки. Говорит командор Эл-Тарис, командующий исследовательским флотом Великого Ксаара. Вы нарушили границы закрытого сектора, объявленного культурным наследием нашей цивилизации. Глушите реактор, отключите системы жизнеобеспечения и приготовьтесь к уничтожению. Ваше присутствие здесь оскорбляет эстетику космоса.

В рубке повисла мертвая тишина. Михалыч перестал щелкать тумблерами. Гриня, запрыгнувший на мой пульт, тихо зарычал, обнажив острые резцы.

Ксаарианцы не брали пленных. Они даже не пытались нас ограбить. Они просто собирались стереть нас в порошок, как надоедливое насекомое на лобовом стекле.

Я посмотрел на капитана. Воронов сидел неподвижно. Его кибернетическая нога слегка подрагивала. Затем он медленно, очень медленно потянулся к панели управления связью.

Он нажал кнопку открытого канала. Откашлялся. И его скрипучий голос, усиленный передатчиками, полетел в пустоту навстречу совершенному кораблю пришельцев.

— Слышь, ты, ушастая перламутровая жаба, — очень спокойно, с расстановкой произнес капитан первого ранга Земной Империи. — Передай своему Великому Ксаару, что мы вертели вашу эстетику на главном калибре. Это судно — территориальная собственность человечества. И мы ничего глушить не будем.

Воронов отпустил кнопку и резко повернулся ко мне. В его глазах горел дикий, почти безумный огонь азарта.

— Чехов! Навести орудия в центр этой блестящей кастрюли! Михалыч, всю энергию со щитов на маршевые! Будем таранить!

— Есть навести! — заорал я, с силой сжимая джойстик, который теперь двигался идеально плавно. Перекрестие прицела легло точно в центр ксаарианского крейсера. Сердце колотилось в ушах, выбивая ритм боевого марша.

Мы — ржавое ведро с болтами, держащееся на изоленте и энтузиазме. Они — вершина технологий. Нас разделяло несколько десятков тысяч километров. И мы собирались надрать им задницы.

— За Императора и Терру! — рыкнул Воронов.

— За Императора и Терру! — в один голос гаркнули мы с Михалычем, а Гриня издал пронзительный, воинственный писк.

Двигатели «Аскольда» взвыли, выплевывая тонны раскаленной плазмы, и наш старый утюг рванулся навстречу смерти, готовый дорого продать свою ржавую шкуру. Галактика еще не знала, на что способны русские, когда им угрожают и когда у них работает джойстик наведения.

Тактика мусорного ведра и древние боги

В Академии ИКАР на лекциях по психологии боевого столкновения нам долго и нудно рассказывали о таком явлении, как «тахипсихия». Это когда в моменты смертельной опасности мозг, впрыснув в кровь лошадиную дозу адреналина, начинает работать на запредельных частотах, и субъективное время замедляется. Секунды растягиваются в минуты, капли пота падают со скоростью снежинок в безветренный день, а ты успеваешь обдумать смысл жизни, вспомнить первую любовь и составить мысленное завещание, пока вражеский снаряд летит в твою сторону.