Книга Золотые погоны, ржавые дюзы, страница 20 – Lost In Space

Мы провозились около часа. Я взмок так, словно пробежал марафон в полной выкладке. Внутри скафандра стало жарко и влажно. Мышцы спины и рук горели огнем. Гриня периодически высовывался из люка, сплевывал черную мазутную слюну в вакуум (оно забавно кристаллизовалось шариками) и нырял обратно.

Зато по мере нашей работы башня начала поддаваться все легче и легче. Засохшая смазка и нагар отваливались, уступая место свежему маслу, которое щедро распылял хромб.

— Ну вот и все, — наконец Гриня вылез наружу, грязный как черт, но явно довольный собой. — Сервопривод чист как совесть младенца. Джойстик теперь будет летать от дуновения ветра. Можешь хоть крестики-нолики плазмой на астероидах рисовать. Собирай инструменты, погнали домой. У меня там еще полпачки фисташек не съедено.

Я с облегчением вытащил кривошип, чувствуя гордость. Мы это сделали. Вдвоем. Офицер-тактик и инопланетный грызун починили главное орудие имперского корабля с помощью ручной тяги и какой-то матери. В Академии бы никто не поверил.

Мы уже наполовину преодолели путь обратно к шлюзу, когда в наушниках внезапно взвыл голос капитана Воронова, искаженный помехами от защитного поля.

— Чехов! Гриня! Живо в шлюз! Код «Красный»! Повторяю, код «Красный»!

— Что случилось, кэп? — пискнул Гриня, мгновенно ускоряясь и переходя на галоп.

— Мы вышли в квадрат 44-Зета! — голос Воронова лязгал металлом. — Радар засек мощную гравитационную аномалию. Это он. Маяк Предтеч здесь. Но мы не одни.

Я похолодел. — Пираты?

— Хуже. Гораздо хуже, лейтенант. Ускорьтесь, мать вашу!

Мы ворвались в шлюз, едва не оторвав страховочные фалы. Едва створка закрылась, и давление начало восстанавливаться, я, не дожидаясь полного выравнивания, сорвал шлем и бросился по коридору в сторону боевой рубки. Гриня, цокая когтями, несся следом, обгоняя меня на поворотах.

В рубке царил полумрак, освещаемый только кроваво-красными вспышками аварийного освещения. Воронов сидел в кресле, намертво сжав челюсти, и смотрел на главный тактический экран. Михалыч судорожно щелкал тумблерами на пульте инженерного контроля, пытаясь выжать из старого реактора максимум энергии для щитов.

Я прыгнул в свое кресло наводчика, на ходу застегивая ремни. Пульт послушно засветился. Я схватился за джойстик. Гриня не обманул — ручка ходила плавно, идеально реагируя на малейшее движение кисти.

— Капитан, система наведения в норме, готовность номер один! — выдохнул я. — Кто там? Где цель?

Воронов молча указал пальцем на обзорный экран.

Я поднял глаза и почувствовал, как желудок проваливается куда-то в район ботинок, несмотря на гравитацию.

Прямо по курсу, на фоне клубящихся газовых облаков туманности, висел колоссальный объект. Это не было похоже на человеческие станции, собранные из модулей и ферм. Это был идеальный, гладкий октаэдр размером с небольшую луну, высеченный из неизвестного темного материала, который не отражал свет звезд, а словно поглощал его. Артефакт древней расы, ради которого мы пересекли половину галактики на ржавом корыте.

Но пугало меня не это.

Между нами и станцией, перекрывая траекторию подхода, из ниоткуда возник корабль. Пространство вокруг него еще слегка рябило от выключения активного камуфляжа.

Он был прекрасен и ужасен одновременно. Идеально обтекаемый, похожий на каплю ртути, застывшую в вакууме. Никаких видимых дюз, никаких антенн или внешних орудий. Гладкая, перламутрово-серая обшивка переливалась холодным светом. Он казался хищником из высшей лиги, случайно наткнувшимся на больного, хромого шакала.