Книга Миссия попаданки: выжить в роли злодейки!, страница 74 – Ли Лит, Лека Стар

Тётушка Хэ внимательно следила, что ела Благородная супруга, выполняя наказ лекаря Юя и указ Императора хорошо заботиться о его супруге. Потому всё жирное и жареное исключили.

Хихикнув под нос, Цияо тут же взяла палочки со дна коробки, подцепила кусочек мяса и положила в рот. Приглушённый стон принятия земного удовольствия вырвался наружу.

Слишком давно не ела ничего подобного. Смахнув так и не выступившую слезу, Цияо уж слишком быстро расправилась с едой.

— Спасибо, — она закрыла коробку и протянула Цинъюню, который по-хозяйски развалился на кровати. — А теперь иди к себе.

— Нет, — встрепенулся Цинъюнь и потряс пустой коробкой. — Я тебя задобрил, а ты меня на улицу гонишь?

— Тебе выделили двор, я болею, вали к себе, — Цияо взялась за одеяло.

— Я тебе не помешаю.

— Мало места. Иди, — для убедительности Цияо ударила братца подушкой, не прикладывая сил. Всё же он накормил.

Возможно, Цияо оставила бы Цинъюня у себя, да только мыслей в голове много. Они точно не дадут спать; братец заметит неладное с сестрой и потребует рассказать, а пересказывать разговор с Лао Ху не хотелось.

— Вот значит как? — вскочил на ноги Цинъюнь, представая во всей красе перед сестрой. — Такая значит твоя благодарность? Хорошо! Ты ещё вспомнишь меня!

Топая, он чуть ли не бегом добрался до дверей, распахнул их, вышел и, что есть силы, хлопнул, продолжая топать уже по лестнице вниз.

— Я и не забывала, — пожала плечами Цияо. Не долго готовясь, она легла спать.

То ли отвары действовали убийственно, то ли тепло из желудка с мясом разморило и укрепило сон, но до самого утра Цияо не проснулась. Только утром раскрыла глаза со стуком по столику у кровати — тётушка Хэ принесла отвар.

Неладное Цияо почувствовала через несколько секунд, а именно, когда пальцы не ухватились за одеяло, чтобы скинуть его. Второе, когда нечто белое пухлыми шарами предстало перед глазами.

— Не поняла, — не моргая, Цияо смотрела на криво перебинтованные руки.

— Молодой господин Ху просил передать, чтобы Вы не забывали его, — тётушка Хэ принялась завязывать балдахин, не торопясь помочь госпоже.

— Ху Цинъюнь, ах ты паршивец!

Ругань в сторону братца разлеталась по покоям этим утром не совсем уж и благородной супруги.

Цияо всё ещё покрывала Цинъюня «хвалебными» словами, когда в покои вошёл Лин Сяо. Он забрал миску с отваром и отправил тётушку Хэ заниматься дальнейшими её делами.

— Развяжи, — повторно потребовала Цияо, которой не помогла ни тётушка Хэ, сделавшая вид, что не расслышала среди ругани, ни Лин Сяо, возжелавший напоить супругу с ложки.

— После лекарства.

Готовая биться и драться, Цияо открыла рот и тут же получила свою порцию отвара.

— Не пролей, травы сами не собираются и не отвариваются, — Лин Сяо намекал на тяжёлый труд людей. Этим намёком прикрывал простое «помолчи».

Злость Цияо прошла после третьей ложки. На её смену пришло смущение под осознанием: Лин Сяо самолично кормил её с ложки и выглядел при этом расслабленно и без огня в глазах «уничтожить».

И как назло, в голове всплыли вечерние слова Лао Ху.

«Зацепило его… Неправильный ты, Лин Сяо. Уворачивался от всех любовных стрел, пылающих страстью копей, а от моей прямолинейности нет… Ты, походу, грудь подставил и каждый осколок словил!»

От собственных мыслей легче не стало. Наоборот, жарче стало.