Кухарка Настасья подтвердила рассказ Глафиры: барышня спустилась за лимонадом и изволила подождать, покуда будет готов, чтобы забрать.
— И часто Мария Петровна лимонад пьёт? — решил уточнить Герман.
— Частенько, барин, — ответила кухарка. — Как лето, так и по два раза на день для ней готовлю. Барин лимоны ящиками ради ентого заказывает.
— Понятно, — рассеянно отозвался Герман.
То есть ничего необычного в поведении Марии не было. И поскольку проводить обыск в комнатах девицы и её матери он не имел права, оставалось лишь ждать представителя власти.
Снова ждать.
Герман сцепил зубы. Отрывисто кивнул кухарке и отправился из кухни обратно в холл, где замер витязем со сказочной картины господина Васнецова.
Подняться на второй этаж и, невзирая на гнев доктора, разузнать, как Анна? Выйти на крыльцо и поджидать урядника? Разум подсказывал второе, совесть и сердце требовали первого. Но прежде чем кто-то из них взял верх, вмешалась судьба. Раздался резкий звонок дверного колокольчика, и почти одновременно с этим распахнулась входная дверь, впуская статного мужчину в тёмно-зелёном кафтане полицейского и с барашковой шапкой на голове. Впрочем, шапку он незамедлительно снял и окинул холл внимательнейшим взглядом. Остановил его на Германе, и здесь уже не оставалось иного, кроме как подойти и отрекомендоваться.
— Полищук Михаил Романович, урядник полиции Щигровского уезда, — в ответ представился прибывший. — Что здесь произошло? Посланный за мной прислужник сказал, дело едва ли не жизни и смерти.
— Во многом так и есть, — подтвердил Герман и ещё раз пересказал события сегодняшнего утра. Присовокупил к ним мнение Стародубцева о яде и личности преступника, а также результаты собственных расспросов. Однако постарался сделать это объективно, не выражая своего отношения, что урядник вполне оценил.
— Благодарю, Герман Сергеевич, — произнёс он, когда рассказ был кончен. — Вы почти полицейскую работу проделали. Но далее прошу вас не вмешиваться: полиция (тут урядник пригладил свои длинные усы, которые носил без бороды и которыми наверняка гордился) во всём разберётся. А сейчас могли бы вы проводить меня к господину Стародубцеву? Надеюсь, доктор позволит ему короткий разговор.
Герман коротко поклонился, выражая согласие. Но исполнить просьбу урядника не успел: как в известной поговорке, наверху лестницы показался доктор Васильковский.
— А-а, Михаил Романович! — незамедлительно узнал он нового гостя. — И вы здесь!
— Призван разобраться в происходящем и защитить невинных, — кивнул Полищук. — А вы, Илья Фёдорович, что расскажете о состоянии ваших пациентов?
__________
Приглашаю в свою новинку о сильной героине и благородном герое в викторианском сеттинге!
https:// /shrt/FUeN
Герман навострил уши.
— Состояние удовлетворительное, — произнёс Васильковский, бросив в его сторону слегка недовольный взгляд. — Господин Стародубцев пошёл на поправку — даже несмотря на столь печальные события, он неплохо держится. Что до барышни Стародубцевой, она пришла в себя…
«Господи, спасибо!» — Такого облегчения от свалившейся с души тяжести Герман за собой не помнил.
—…но пока её лучше не тревожить. Сознание ещё спутанное; я велел ей поспать.
— И какова же причина её болезни? — буднично поинтересовался урядник.
Доктор Васильковский вновь покосился на Германа и, взвешивая каждое слово, ответил:
— Господин Стрельников наверняка поделился с вами гипотезой… Кхм. Мнением господина Стародубцева о том, чем вызвано это внезапное расстройство здоровья. И я, пожалуй, соглашусь с его мнением. Девица Стародубцева не так давно перенесла тяжёлую болезнь, и будь её обморок кратковременным, я бы списал всё на именно на это. Однако столь длительное забытьё, причём без каких-либо предварительных симптомов крайне странно. Оттого я делаю вывод, что причина его лежит вовне, и, вполне возможно, именно такова, как считает господин Стародубцев.
«Объясняется, как законник, а не врач, — мысленно покривился Герман. — Но хотя бы не выдумывает неведомых болезней».
Урядник же, выслушав ответ, со значением кивнул и задал новый вопрос:
— Однако с господином Стародубцевым поговорить можно? — причём вопросительную интонацию добавил исключительно из вежливости.
— Да. — Было видно, что Васильковский принудил себя согласиться. — Только недолго. Не стоит ещё сильнее перевозбуждать больному нервы.
— Я не задержусь и на минуту дольше необходимого, — заверил урядник. — А вы, Илья Фёдорович, побудьте в усадьбе ещё немного. Вдруг понадобится ваша консультация.
Ответить Васильковскому не пришлось. Наверху раздались шаги, зашуршала ткань платья, и в начале лестницы возникла Стародубцева.
— Добрый день, господа, — мелодично поздоровалась она, лебедем плывя по ступеням вниз. — Рада видеть вас, хотя повод, конечно же, ужасный.
— Добрый день, сударыня, — по-военному чётко поклонился урядник. — И сразу прошу извинить: мне необходимо поговорить с вашим супругом. Однако позже я рассчитываю на беседу и с вами.
— Конечно-конечно, Михаил Романович! — Стародубцева была сама законопослушность. — Мы будем в малой гостиной. Господа, вы же не откажетесь от стакана чего-нибудь прохладительного?
Бес насмешки так и подталкивал Германа на хлёсткий ответ, и стоило усилия не только сдержаться, но и сохранить на лице непроницаемое выражение.
Васильковский, в свою очередь, прочистил горло и аккуратно произнёс:
— Благодарю, Елена Андреевна, как-нибудь в другой раз. С вашего позволения, поднимусь к Анне Никитичне — лучше держать её под врачебным присмотром.
«Проклятие! — совсем не вежливо подумал Герман. — Это что же, мне с ней в гостиной сидеть и многозначительные разговоры вести? Нет уж, благодарствую!»
И прежде чем Стародубцева успела что-то сказать, ровным голосом произнёс:
— Так же прошу извинить, Елена Андреевна. Мне необходимо переговорить с помощниками и найти замену сломавшемуся оборудованию — Никита Гаврилович дал на это добро.
По лицу Стародубцевой прошла короткая судорога, сделав его откровенно некрасивым.
