Книга Обещанная медведю, страница 95 – Анна Владимирова

Накатила усталость и апатия. Я будто снова осталась в одиночестве там, куда меня вышвырнули пять лет назад – без Дарьяра, без семьи и без друзей. В горле стал ком, и стоило труда его проглотить.

Но над лесом светало, и предрассветная муть отступала вместе с отчаянием. Если Дарьяр от меня откажется, я не сломаюсь. Переживу, как и раньше все переживала, и буду двигаться дальше. Но сначала посмотрю ему в глаза.

Я поднялась и тихо прокралась в комнату, минуя скрипучие половицы в коридоре. Оставалось надеяться, что мотоцикл мой не увели. Наволочка, которую набивал моими вещами Яворский, лежала на кровати. Я залезла под кровать, вытащила сумку и раскрыла, чтобы переложить вещи, когда позади раздался смешок.

— Так у тебя все же была сумка.

Волосы на затылке встали дыбом от этого хриплого голоса. Я медленно обернулась и встретилась взглядом с Сергеем. Он стоял в проеме, прислонившись к нему плечом, и болтал початую бутыль с темно-коричневой жидкостью в одной руке.

— Мне когда сказали, что ты тут, я не поверил, – усмехнулся он и сделал большой глоток из горла. Поморщился и облизал губы. – Ну и как тебе медовый месяц?

— Что тебе надо? – насупилась я.

— Ничего, – пожал он плечами. – Просто интересуюсь. Мне ничего не осталось от всего… – он оскалился и указал на меня снизу вверх, – этого.

— И с каких пор ты пьешь? Да еще и с горла? – вздернула я бровь, не чувствуя угрозы. От Яворского разило алкоголем, слабостью… и дымом. Но не от костра. Пахло невкусно. Гарью.

— Горький меня уволил, – хохотнул он зло. – За то, что посмел поперек твоему дикарю высказаться. Шавка дрессированная. На цирлах скачет перед ним. – Он сделал еще один глоток и медленно втянул воздух, глядя на меня мутным взглядом: – А ты продуманная шлюшка, Ромалия. Конечно, простой волчара тебе, принцессе, не ровня. А вот медведь – в самый раз, да? – Он закрыл двери и медленно направился ко мне. – А я как дурак тебя берег, не трогал, ждал, когда сама попросишь…

Я даже не двинулась. Съежилась только, прикидывая, куда буду бить, когда замахнется.

— …Зато медведь не спрашивал, – и он остановился на расстоянии вытянутой руки. – Поймал и трахнул, да? А теперь он еще и правящий. Ты поэтому тут шмотки с утра пораньше собираешь? – И снова его губы дрогнули в пьяном оскале. – Спешишь на коронацию?

— Что? – вырвалось у меня. – Его отец что… погиб? – Ни один мускул на лице Сергея не дрогнул. Он только всмотрелся в мое лицо потемневшим взглядом, а меня некстати осенило: – Это ты, да? – дрогнул голос. – Это ты сделал?! – Сергей сжал зубы так, что желваки побелели, но у меня просто сорвало крышу. Я толкнула его в грудь: – Да что с тобой?! В кого ты превратился?!

Он рывком схватил меня за горло и притянул к себе:

— В кого ты меня превратила, принцесса, тем я и стал.

Наши взгляды встретились, и в его вдруг мелькнула тоска, ресницы дрогнули… но следом Сергей сжал на горле пальцы с такой силой, что мир сразу крутанулся перед глазами. А потом вдруг раздался грохот сорванной с петли двери, но на этом я провалилась в темноту…

… Пришла в себя на руках Горького. Давид Глебович аккуратно хлопал по моим щекам, тихо называя по имени. Я заморгала и вдохнула глубже.

— Это Сергей, – просипела и закашлялась, когда он всмотрелся тревожно мне в лицо. – Это он поджег дом отца Дара.