Книга Обещанная медведю, страница 59 – Анна Владимирова

Дар, подтверждая мои мысли, резко надавил на тормоза и сжал зубы, зыркнув на водителя справа. И я решила сменить тему:

— Не выводят тебя московские пробки?

— Они кого хочешь в зверя превратят, – проворчал он, выравниваясь в ряду.

— Поэтому люблю мотоцикл, – вздохнула я. И снова тема съехала в воспоминания о приюте. – И приют люблю. Знаешь, я даже рада, что так вышло… Ну, что попала в приют. Они там настоящие все.

— Кто?

— Те, кто живут там.

— Правда?

— Ну да. А что у тебя есть послушать, Бог звука?

— А что ты любишь?

— Много всего. «Кино» люблю…

— О как, – усмехнулся он. Кажется, удивился. – А еще?

— «Дельфина», когда сильно грустно… Есть?

— Найдем, – пожал он плечами.

— Ты не против?

— Нет.

— А что, ты думал, я люблю?

— Мы с тобой об этом не говорили.

— А ты тогда не слушал ничего. У тебя даже мобильника не было, с которого можно было что-то слушать. Какой-то кнопочный…

— Не мог, – следил он то за дорогой, то рылся в телефоне. – Мы с братом занимались нашей компанией, много всего слушали по работе. После его гибели я не мог долго ничего слушать.

— Понятно. Но что бы ты про меня думал?

— Не знаю, – усмехнулся. – «Кино», надо же…

Я усмехнулась:

— Еще Земфиру люблю.

Он улыбнулся шире:

— «Би-два»?

— И этих тоже. «Сплина» еще.

Наконец, заиграл «Дельфин» с «Любовью», и я откинулась на спинку кресла, глядя на город за окном.

— Я понимаю тех, кто хотят быть людьми, – вырвалось у меня.

— Есть хочешь? – хмуро спросил он.

— Не хочешь со мной об этом говорить?

— Мне больше нечего сказать. Каждый, наверное, должен выбирать сам. Только я бы запретил Высшим врать тем, кому предстоит делать выбор.

— Мы с тобой по разным сторонам, да? – усмехнулась я.

— Мы с тобой вообще вне сторон, разве нет? – хладнокровно отозвался он. – Тебя никто на их сторону не звал.

А вот это было жестоко, хоть и правда. Но это не значило, что ему это сойдет с лап. Я переключила «Любовь» на панели и отвернулась в окно.

В центр мы приехали ближе к обеду. Дар припарковал машину на площадке торгового центра и, не спрашивая меня ни о чем, повел внутрь. Уверенно так, будто делал это каждый день. Но стоило нам выйти из дверей и оказаться в холле, Медведь переключился в режим «самоуверенность»:

— Я не знаю, что ты любишь, – остановился он в холле, осматриваясь. – Поэтому иди.

— Что значит «иди»? – скосила я на него глаза, стараясь не усмехнуться. – Я понятия не имею, куда тут идти.

— Тебе же нравится быть человеком, – напомнил он. – Насколько я знаю, ходить по магазинам – неотъемлемая часть.

— А ты что же? Никогда девушек по магазинам не водил?

— Не довелось.

— Вы же на людях женитесь, – сузила я глаза. – Что ж так, Дарьяр Вирранович? Или это слишком неважно для тебя? Ты так и видел себе, что сцапаешь и утащишь в берлогу, и трава не расти?!

— Рома, – схватил он меня под руку и развернул к себе. – Я сейчас тебя сцапаю и утащу домой, и останешься без шмоток! Будешь голышом ходить! Что меня вполне устроит! Даю тебе тридцать секунд выбрать направление и устремиться к какому-нибудь магазину!

— Хватит чертить между нами черту! – топнула я ногой. – Ты весь из себя…

— Двадцать секунд, – зло перебил он.

— …благородный оборотень, который снизошел до глупой ведьмы! Но я живу в этом мире! И он ничуть не хуже твоего!