Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 59 – Анна Владимирова

Она сощурилась, вздернув бровь:

— Не нашел времени получше?

— Не нашел. У тебя все?

— Уже устал? Или дрова кончились?

Хороша сучка! Дерзит, огрызается… И боится.

— Ты только не кидайся, ладно? – осторожно улыбнулся я.

Маринка снова огляделась, тяжело сглотнула, но истерику по поводу неожиданной дерзости не устроила.

— Выгляжу убого? – опустила плечи.

— Очень притягательно. Меня еще так не ревновали.

Она усмехнулась, откидываясь на бортик ванны, но тут же спохватилась:

— А где следы от моих ногтей? И… другие?

— Прошли.

— Так быстро?

И я решил, что можно попробовать ей рассказать.

— Мне сделали какую-то инъекцию, которая дает больше сил моему зверю. Затягивает раны он теперь тоже быстро.

— Что за… инъекция?

— Я не знаю точно. Поставили перед фактом.

— Но ты же прежний, – качнула она головой, присматриваясь ко мне настороженно.

— Скорее всего, – повернул я голову вбок, улыбаясь. – Рассмотрела?

Она вдруг всхлипнула, села и поползла ко мне:

— Прости.

Я сгреб ее в объятья и притянул к себе:

— И ты прости.

И мы, наконец, замерли так, как хотелось. Грудная клетка наполнилась теплом, и оно запустило по коже волну мурашек. Марина прижалась ко мне и поцеловала сначала в висок, потом чуть ниже… Мелкая россыпь ее нежной ласки растекалась по телу, наливая его вековой тяжестью. Я сделаю для нее все. Словлю еще немало пуль и выдержу все удары, лишь бы не ударило ее… И будут нервы, страхи и резкие решения… Но все – потом. Когда-нибудь…

Наверное, этот момент был лучшим в моей жизни. Наполненный таким концентрированным смыслом, что от ясности спирало дыхание и заходилось сердце. Но не успел я задержаться в этом ощущении и на минуту, как его поглотил звериный голод.

Кажется, я расплескал всю воду, раскачивая Марину на бедрах и толкаясь в нее все быстрее. Она только хваталась за мои плечи с прежней робостью и кусала губы, жмурясь на яркий свет. Я же любовался. Ее телом, изгибами и трогательной полнотой груди. Теперь все это стало заметно и доступно только мне. Ничто не мешало пробовать на вкус ее чувствительность, слушать отклик в дыхании и стоне. Марину почти не нужно было настраивать под себя – она звучала идеально… И от этой идеальности кружило голову, а животное внутри уползало в тень, переставая пробовать мои запреты на прочность.

Пожалуй, стоит провести как можно больше времени вот так незамысловато. Это все лечило почти осязаемо. Я чувствовал себя так, будто подошел слепленной для меня форме, занял свое место, стал завершенным и правильным.

Цельным.

— Ай! – взвизгнула Марина, и я втянул когти, убирая лапы с ее нежной попки:

— Прости.

— Ты же… ни черта… не жалеешь, – хватала она ртом воздух.

— Нет.

И дальше вечер потек свободно в вены – теплом камина, видом сонной Марины на диване и вкусом позднего ужина. Все же коньяк на голодный желудок дает слишком дерзкий эффект, и сомнительной наградой мне стала тяжесть в паху. Но это я как-нибудь переживу.

— Давно ты в больнице? – спросил я, отставив тарелку.

— По ощущениям – не меньше недели. – И она протяжно вздохнула. – Все же странно…

— Что?

— Мне стало плохо, когда Стерегов довел… И после этого дни сплошной боли. Пока ты не пришел.

Я подтянул ее выше с колен и прижал к себе, устраивая удобно на груди. Вспомнились слова Кати, что убью ее. И я стиснул зубы, щурясь на пламя.