Книга Сбежать от зверя. Прощение, страница 58 – Анна Владимирова

Я усмехнулся и вздохнул глубже. Свежий ветер взъерошил мокрые волосы и скатился по спине, стирая остатки напряжения в мышцах. А от первого глотка осенняя терпкость в воздухе показалась еще слаще.

— Хороший.

— Когда времени становится немного, тратить его стоит только на лучшее.

— Пожалуй, да, это – лучшее, что я пробовал.

«Из коньяка», – не стал уточнять вслух.

— Я рад, что ты это наконец признал. А то все «виски»…

Я принюхался к напитку, и на языке снова зародилась жажда. Прямо как по Маринке…

— Что, женщина? – кивнул Камиль на останки ели у наших ног.

— Да.

— Пей. Потихоньку. Полегчает.

— Самое время признать себя слабаком, который даже в высшей ипостаси не выдерживает ревности и женской истерики, – усмехнулся я.

Сложно было вспомнить, когда я кому-то вот так признавался в собственной слабости.

— Женскую истерику мало кто может, – выдохнул Камиль вместе с дымом. – Разве что только равнодушный к женщине.

Мы посидели еще немного. Я катал по небу остатки привкуса пряного шоколада, Камиль неторопливо курил.

— Я рад, что ты вернулся, – постановил он. – Давно пора было.

— Почему?

— Потому что ты все носишься-носишься где-то там… – пошевелил он узловатыми пальцами в густом дыму. А потом одним движением его развеял: – А теперь ты тут. Пьешь коньяк, куришь трубку… Смекаешь?

— Пожалуй, – кивнул я.

— Беги. Я тут сам приберу. Давай-давай…

Я поблагодарил, встал на лапы и помчался сквозь лес.

Нет, ничего не стало легче. Но что-то поменялось. Я действительно стал «тут», не «где-то там» не пойми ради чего.

Когда я поднялся на крыльцо, дождь кончился. Тучи рассеялись, показалась луна. И наступила тишина. Такая сочная, концентрированная, что ее хотелось пить.

Гостиная встретила треском огня в камине и запахами свежезаваренного чая. В ванной слышался плеск воды, и я направился туда, мельком глянув на пистолет на камине.

Марина подняла на меня взгляд и тяжело задышала, обнимая себя:

— Я чувствовала тебя, – прошептала. – Знала, что возвращаешься.

— Неплохо, не находишь?

— Может быть. Замерз?

— Как собака, – усмехнулся я. – Можно к тебе?

— Можно.

— Как тебе ванная? – Я уселся напротив и с наслаждением прикрыл глаза.

— Мрачная. Но если включить весь свет, то нормально.

Мы посидели немного в тишине. Я чувствовал, как отогревается нутро, хоть и готовое каждую секунду ощериться. Марина явно что-то решила тут без меня, и я все скоро узнаю… Но хотелось оттянуть этот момент.

— Я не хочу, чтобы беременность вела Катя.

Оттянуть не вышло.

— Хорошо, – покладисто кивнул я.

— И не хочу, чтобы ты с ней встречался.

— Не могу обещать.

— Почему? – сразу напряглась она.

— Катя путается в деле, которое я веду, – открыл глаза, и губы дрогнули от того, что увидел.

Ну настоящая волчица! Взгляд дерзкий, нервный – в Кате она видит соперницу. А значит Марина все же приняла тот факт, что у нас семья. Лишь бы она снова не испугалась собственных эмоций. Одинокой девочке вообще это все незнакомо: привязанности, семья, дети… Она не видела этого в нормальном варианте. Поэтому отсутствие ее опыта сейчас замещает лишь звериное «охранять и никого не подпускать».

— Что смешного? – задохнулась она от гнева.

— Я восхищаюсь.

Марина растерянно покусала губы, снова готовая защищаться.

— Где ты был?

— Рубил дрова в лесу.