Книга Сделка со зверем, страница 97 – Анна Владимирова

Мы сделали чай, бутерброды, а когда в доме снова стало тихо, я усадила ребенка ужинать.

Отец проверял состояние Руслана.

— После переливания полегчает, но до утра не оборачиваться, договорились? – наказывал он.

Руслан же не спускал с меня взгляда. На отца только глаза скосил… Он и в звере очень красивый. Здоровый, шерсть такая блестящая… А выражение морды едва ли не человеческое. Видно, что не собака и не волк. Очень странное и непривычное впечатление… Кто бы мог подумать…

— Они все такие большие, когда превращаются? – поинтересовалась я тихо у отца.

Думать об этом мире как об обычном, просто живущем по своим законам и имеющем особенности, было важно. Мне становилось легче и спокойней.

— Да, большинство гораздо крупнее. Ты про практику когда говорила у мамы дома, собиралась специализироваться на межвидовой педиатрии?

— Да.

Он направился к раковине, на ходу снимая перчатки:

— Отлично. В Москве хорошие курсы. У нас, правда, тоже неплохие…

— Ну, теперь я точно знаю, с кем консультироваться, если что, – улыбнулась.

Он покачал головой, устало улыбаясь.

— Садись чай пить… – Я перевела взгляд на волка и понизила голос, снова забывая, что это бесполезно. – А Руслана чем кормить сейчас? Мясом сырым?

Волк на это протянул недовольное ворчание, и мне показалось, что он усмехается в очень знакомой манере. Кажется, ему стало лучше. Взгляд так точно прояснился.

— Нет, ты что! – усмехнулся папа. – Мясо они не едят сырое. Вообще взрослые оборотни едят только в человеческой ипостаси. Малышей иногда подкармливают спецкормами.

Мне вспомнились миски в комнате Миши, и я притянула его к себе и коротко прижалась щекой:

— Ты как?

— Нормально. Руслан поправится?

Я улыбнулась, кивая. Редко от него услышишь столько слов сразу.

— Да, все хорошо будет.

— Еще немного, и можете идти в спальню, – глянул на капельницу папа.

Я отрывисто вздохнула. Было немного жутковато от того, что Руслан теперь волк. Очень тревожно и непривычно. Но профессионализм победил – Руслану нужна поддержка. Я дождалась, когда кончится переливание, и мы с отцом вместе помогли волку переползти в спальню. Он улегся на разложенном гостевом диване. Я легла рядом. Мишу отец уложил у себя.

Кто-то из следственной группы еще заглядывал в дом несколько раз, и я слышала тихие разговоры на крыльце под аккомпанемент мяуканья недовольных котов. Несмотря на произошедшее, я вдруг осознала, что все улеглось, и осталось только ощущение тихого счастья. Что Руслан жив. Что отец, оказывается, знает, и что я не одна с этой новой реальностью. Мне стало уютно, по-семейному тепло…

Волк мерно дышал рядом, уложив голову на лапы и прикрыв глаза.

— Спишь? – прошептала я.

Руслан навострил уши, но голову не поднял – тяжело.

— Прости, просто… ты же понимаешь меня, да?

Он кивнул по-человечески, насколько это вообще было возможно в его облике.

— Обалдеть… – пришла я в детский восторг и поспешила закусить губы. – Не пойму, где проблема, Руслан…

Он скептически зарычал. Ну да, с отсутствием проблем я поспешила.

— Но так ты мне тоже нравишься, – заверила я его и запустила пальцы в шерсть на боку.

Волк блаженно прикрыл глаза.

И уже прокравшись в ванную, когда в доме наступила тишина, я задумчиво замерла над раковиной, глядя на свое отражение. Надо бы отдохнуть, но сон не шел. Я полезла в сумку и наткнулась на прокладки, специально заготовленные для последствий экстренной контрацепции. Только последствия не наступили. Так разве могло быть? Могло.