Книга Безупречная репутация, страница 78 – Марьяна Брай

— А мужчина? Тот, что остался в карете? — я подалась вперед, едва не хватая его за рукав. — Михаил, миленький, вспомни каждое слово. От того, что ты сейчас скажешь, зависят жизни этих детей. Если они уедут далеко, мы их больше не найдём. Понимаешь?

Михаил нахмурился, в глазах его мелькнуло осознание серьёзности момента. Он потёр затылок, мучительно воскрешая в памяти детали недавнего происшествия.

— Мужчина-то... господин видный, в плаще темном. Окна в карете приоткрыты были. Он Аглаю Николаевну окликнул, когда она уже с детишками к дверце подходила. Говорит ей строго так: «Аглая, поторапливайтесь, нам еще паспорт забрать надобно!». А она ему что-то отвечать начала, засуетилась... Тут кучер ихний обернулся, усмехнулся и говорит: «Ничего, время ещё терпит. Константин Борисыч до обеда завтрашнего дня нас подождёт. Чего гнать лошадей попусту?».

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. «Забрать паспорт». Это значило только одно: они готовятся к выезду. Либо из города, либо вовсе из страны.

— Михаил, — я заговорила тише, вкрадчиво, как делала это в Москве, вытягивая информацию из капризных ассистентов звёзд. — А кучера ты помнишь? Карету? Любая мелочь важна.

— Карета-то справная, новая, — Михаил прищурился. — Из тех, что в аренду за дорого берут. Синяя, на высоких рессорах. А кучер... чудной. Лет тридцати, не больше. Безусый совсем, хотя при таком-то лице стоило бы усы носить, чтобы прикрыть...

— Что прикрыть? — я едва не закричала, торопя его.

— Заячья губа у него, барыня. Верхняя-то расщеплена, зубы видать. И говорит он оттого чудно: шепелявит, будто змея в траве свистит.

В этот момент за моей спиной раздались быстрые шаги. Это был Евгений. Он слышал последние слова Михаила, и в его глазах, до этого полных тусклой гари отчаяния, вспыхнула надежда. Он посмотрел на меня с таким уважением, будто я только что совершила маленькое чудо, достав из воздуха неопровержимую улику.

— Кучер с заячьей губой… — выдохнул Евгений.

— И некий Константин Борисыч...— добавила я. — Это след! Это настоящий след!

Через десять минут мы уже сидели в карете. Лошади, почуяв нетерпение хозяина, рванули с места. Дорога до Петербурга, обычно тягучая и бесконечная, в этот раз пролетела как один миг. Два часа бешеной скачки, во время которой мы почти не разговаривали, погружённые в свои мысли.

— Кто такой Константин Борисыч? — прервала я молчание, когда мы уже въезжали в пригороды, и первые городские фонари начали мелькать в окнах. — У вас есть знакомый с таким именем? Чиновник? Доктор? Юрист?

Евгений качнул головой, массируя виски.

— Среди моих сослуживцев — никого. Но Аглая... её круг общения в последнее время стал слишком пёстрым. Этот Константин Борисыч может быть кем угодно — от подпольного делателя фальшивых паспортов до человека, который держит частные пансионы. Раз он ждёт их до завтрашнего обеда, значит, время у нас есть. Но ничтожно мало.

Я смотрела на мелькающие тени Петербурга и думала о том, что заячья губа кучера — это тот самый «фичер», та уникальная деталь, которая в моем времени гарантировала бы немедленное вычисление по базам данных. Здесь же мне предстояло стать этой базой самой.

— Мы найдём их, Евгений, — я накрыла его холодную руку своей. — Они совершили ошибку: наняли слишком приметного кучера, и он связан с этим Константином.