Книга Безупречная репутация, страница 70 – Марьяна Брай

Я замерла. Мой мозг, холодный и расчётливый, в отличие от моих глаз, тут же зафиксировал: изумруд такого качества стоит целое состояние, явно украден и сдан в ломбард за сумму куда меньшую, чем стоит на самом деле.

— О боже... — я прикрыла рот рукой, изображая высшую степень ужаса. — Это... это не папенькин перстень. Но как же? Бумага была у него в столе! Господин, умоляю, опишите мне того, кто это принёс! Может, мой муж подослал слугу? Или... или это был не он вовсе?

Хозяин ломбарда нахмурил лоб, стараясь вспомнить.

— Да какой там слуга, сударыня. Вполне видный господин. Таких запоминаешь сразу: не из простых. Высокий, подтянутый, как струна, лет сорок, не больше. Одет по последней моде, но сдержанно.

— Это он... — я снова начала реветь, закрыв лицо платком. — Высокий, подтянутый... Мой муж именно такой! Но почему перстень чужой? У него было пенсне? Он всегда носит пенсне, когда хочет казаться важнее!

— Да-да! — оживился старик, обрадованный, что может помочь следствию обманутой жены. — В золотом пенсне! И еще... — он приставил палец к своему лицу, примериваясь. — У него под правым глазом большая родинка. Вот здесь! Прямо под внешним уголком. Ее обычно не видно из-за оправы пенсне, но когда он его снимает или поворачивается к свету... Я как раз лампу поправлял, вот и заметил. Темная такая точка, заметная. И глаза карие, острые, как у ястреба. Губы тонкие, словно он их постоянно поджимает.

Я замерла. Родинка. Вот она, та самая деталь, которую перепуганный Синицын в полумраке «кукольной» кареты просто не мог разглядеть. А дотошный оценщик, привыкший изучать мир через лупу, зафиксировал навсегда.

— Нет... — я медленно опустила платок, и на моём лице отразилось искреннее недоумение. — У моего мужа нет никакой родинки под глазом. И глаза у него серые, как туман. Значит... значит, он просто перекупил эту расписку? Или нашел?

— Всё может быть, сударыня, — вздохнул толстяк, явно разочарованный тем, что драма не сложилась в единый пазл. — Возможно, ваш супруг просто встретил этого господина и оказал ему услугу. В любом случае, если кто-то отдаст сумму залога и предъявит эту бумагу, я верну украшение.

Я поднялась, шмыгая носом, и взяла старика за руку.

— Спасибо вам, добрый человек. Пусть бог хранит вас ... и ваших деток, если они есть. Вы подарили мне надежду, что всё не так страшно, как я думала.

Я вышла на улицу, и как только дверь ломбарда закрылась, моя осанка мгновенно выправилась, а слезы высохли, словно их и не было. Я почти парила над грязным снегом Мойки. У меня в кармане была не просто зацепка — у меня был портрет преступника, который не смыть ни одной казначейской печатью.

Офицер Синицын не увидел главного. Родинка под глазом — это не просто деталь, это приговор. И теперь я точно знала, каков будет мой следующий ход в этой партии против «кидальных» дел мастеров.

Карета подпрыгивала на каждом стыке камней. Чернильница в моих руках опасно кренилась, но я не замечала ничего. Перо летело по бумаге, выписывая слова, которые должны были стать либо моим триумфом, либо окончательным крахом для бедного Синицына.

— Быстрее, любезный, к типографии! — крикнула я кучеру, не отрываясь от текста. Статья рождалась мгновенно. Это не был обычный светский репортаж, это был прямой вызов, брошенный в лицо хищнику, который привык прятаться в тени.