Книга Безупречная репутация, страница 61 – Марьяна Брай

Она придвинула ко мне пухлый конверт, туго набитый деньгами — мой честный заработок за продвижение её мастерской. Но рука модистки замерла на бумаге, а сама она подалась ближе. В глазах Жюли зажёгся тот самый специфический блеск, который я научилась узнавать за версту. Блеск обладания тайной.

— Вы ведь печатали в прошлом месяце о господине Шелестове? — вкрадчиво начала она, понизив голос до заговорщического шепота. — Ох, и наделали вы шуму! Весь свет гудел. Так вот, должна вам сказать по секрету… Его жена Аглая, моя почтенная клиентка. И бог мой, эта женщина — истинная мученица в глазах общества. Я сделала глоток чая, стараясь, чтобы фарфор не звякнул о зубы. Внутри всё натянулось как тетива.

— Мученица? — я приподняла бровь, изображая лёгкую скуку. — Свет, кажется, называет её святой из-за преданности больному кузену, если я ничего не путаю?

— О, именно! — Жюли всплеснула руками, едва не опрокинув сахарницу. — Бедный молодой человек фон Штрих. У него ведь отказали ноги, представляете? Какой удар! Он так красив, так деликатен… Аглая привозила его ко мне дважды в закрытой коляске, чтобы я лично сняла мерку для новых бархатных халатов и домашних жилетов. Он сидит, бедняжка, укрытый собольим пледом, бледный как полотно, едва дышит. Такая беда в семье, где муженёк — известный мот и бабник, который только и знает, что проигрывать состояние в клубах!

Я внимательно посмотрела на Жюли, ловя каждое изменение её мимики.

— И что же, он действительно выглядит так, будто одной ногой в могиле?

Жюли замялась, сосредоточенно нарезая лимон, словно от этого зависела её жизнь.

— Знаете, что странно… Моя близкая подруга, жена аптекаря с Невского, чьё заведение Аглая посещает еженедельно, на днях заходила ко мне на примерку. Мы разговорились. Аглая закупает лекарства огромными партиями, но аптекарь в полном недоумении. Она берёт вовсе не капли от боли в суставах и не настойки для сна.

— А что же она берёт? — я подалась вперед, чувствуя, как моя новая знакомая почти звенит от возможности поделиться сплетней.

— Она берет театральные белила в промышленных масштабах и специальные составы для искусственного обесцвечивания кожи, — шёпотом выпалила Жюли, оглядываясь на дверь. — Те самые, которыми актеры пользуются, чтобы изобразить мертвецов или глубоких стариков. А ещё спиртовые притирки, которые намертво стягивают кожу, придавая лицу измождённый пергаментный вид. Это ведь может значить, что его болезнь – притворство?

В моей голове будто взорвалась петарда. Образ «умирающего родственника» был мастерским, циничным маскарадом. Кузен не был болен, он был загримирован по всем правилам сценического искусства. Люди видели его издали, допустим, в открытом экипаже, и не смели сомневаться.

— Жюли, вы даже не представляете, какую неоценимую услугу мне оказали, — я медленно поставила чашку, чувствуя, как азарт расследования вытесняет усталость.

Значит, «святая» Аглая просто ежедневно рисует болезнь на лице своего сообщника. Это гениально и просто: пока Шелестов не смеет выставить «умирающего» гостя из дома, боясь общественного порицания, этот «призрак» в бархатном халате помогает Аглае обчищать карманы мужа. Общество захлёбывается слезами сочувствия к женщине, ухаживающей за инвалидом. А «инвалид» тем временем преспокойно обналичивает поддельные векселя.