Книга Безупречная репутация, страница 44 – Марьяна Брай

Если Шелестов не тот монстр, каким его малюет свет, то у меня в руках оказывался сюжет, способный не только разорвать шаблоны, но и уничтожить репутацию лгунов.

— Лиза, мы совершаем безумство, — прошептала Софья, кутаясь в тёмную накидку. Мы стояли в тени кованой решетки в квартале от нашего дома. — Если нас увидит кто-то из знакомых Аркадия... или если папенька узнает...

— Папенька сейчас увлечён корректурой статьи о метеорологических наблюдениях, — отрезала я, всматриваясь в глубину улицы. — А Столпянский пусть привыкает, что я не комнатная болонка, которую можно выгуливать только по расписанию. Тс-с... Едет.

Из тумана бесшумно, как призрак, выплыла закрытая наемная карета. Никаких гербов, никакой позолоты — просто чёрный лакированный кузов, сливающийся с ночью. Дверца распахнулась, и я увидела знакомый силуэт. Евгений Шелестов протянул руку, помогая нам подняться.

Его ладонь была горячей и твёрдой, как гранит, нагретый солнцем. Внутри кареты пахло кожей, табаком и чем-то неуловимо мужским — смесью дорогого одеколона и свежего ветра. Софья забилась в самый дальний угол сиденья, стараясь стать невидимой. Она чувствовала себя крайне неуютно в этой атмосфере заговора. А присутствие Шелестова, чья фигура в тесном пространстве экипажа казалась ещё более внушительной, подавляло её.

Шатен сидел напротив меня, и в полумраке его глаза казались двумя глубокими провалами, полными затаённой боли.

— Благодарю, что пришли, — голос Евгения был негромким, но он заполнял собой всё пространство. — Я не ждал такой милости после того, как ворвался к вам в типографию.

— Я здесь не ради милости, господин Шелестов, — я поправила перчатки, стараясь вернуть себе деловой тон. — Я здесь ради истины. Вы обещали факты. Моя газета не терпит пустых слов.

Карета тронулась, мягко покачиваясь на рессорах. Копыта лошадей глухо стучали по брусчатке, создавая ритмичный фон для нашего разговора. Шелестов вздохнул и вытащил из внутреннего кармана пальто папку с бумагами.

— Взгляните на это, — он передал мне листы. — Это копии векселей, предъявленных к оплате за последнюю четверть года. Все они подписаны моей рукой. Но присмотритесь к нижнему росчерку. При слабом свете масляного фонарика, закреплённого внутри кареты, я начала изучать документы. Я видела тысячи подписей в своей прошлой жизни, и мой глаз был намётан на мелкие нестыковки.

— Наклон линии... — пробормотала я. — И хвостик у буквы «Ш». Он чуть более пологий, чем на оригиналах.

— Именно, — Шелестов подался вперёд, его лицо оказалось совсем рядом с моим. — Моя супруга, Аглая Николаевна, обладает талантом, которому позавидовали бы фальшивомонетчики. Но схема куда изящнее. Её кузен Валериан фон Штрих, о котором вы слышали как о «бедной больной тени», поселившейся в нашем доме... Он не просто живет там. Он — архитектор моего разорения.

— Но свет уверен, что он едва дышит! — вставила Софья, не удержавшись. Евгений горько усмехнулся.

— Он дышит полной грудью, когда я за порогом. Валериан — игрок. Он проиграл состояние своей ветви семьи ещё пять лет назад. Вместе с Аглаей они создали фиктивную задолженность перед подставными лицами. Деньги из моего капитала переводились на счета фирм, которые якобы поставляли оборудование для моих мануфактур. На деле — эти фирмы принадлежат Валериану через третьих лиц.