Книга Безупречная репутация, страница 30 – Марьяна Брай

— Мне раньше казалось, что всё это… пустое, — тихо сказала Софья, глядя на свои руки. — А теперь я вижу, как твоя газета оживила даже отца. Он вчера за ужином впервые за год не жаловался на боли в пояснице, а трижды пересказал шутку из твоей статьи про «провалившееся достоинство» кавалергарда.

— Потому что энергия, Соня, это валюта получше золота. А внимание — это самая дорогая энергия.

Мы шли мимо кустов шиповника, и я чувствовала, как в доме Вторых рождается новая легенда. Лизавета Платоновна, возможно, и не умела вышивать гладью, зато она умела вышивать судьбы города на газетных полосах. И самое забавное: никто из домашних даже не подозревал, что «голос народа» из писем в редакцию — это просто я, которая слишком хорошо выучила правила игры ещё в двадцать первом веке.

— Лиза, а если Столпянский догадается и выгонит тебя из газеты? — вдруг спросила Софья, помрачнев. Я усмехнулась.

— Аркадию Викторовичу нравится прибыль. Он явно какое-то время не поймёт, что происходит, и будет уверен, что уж точно не девица к этому привела! А пока у нас тираж растет, он будет смотреть на мои «фокусы» как на милую девичью забаву.

Мужчины в этом времени совершают одну и ту же ошибку: они недооценивают женщину, которая знает, чего хочет. Я сорвала сухой лист и пустила его по ветру. Пора было идти писать новое «письмо», на этот раз от «Анонимного любителя изумрудов».

Вечер и ужин тоже были пропитаны хорошим настроением, и я уже было представила, что так теперь будет всегда.

Мы только собрались по третьему кругу обсудить феноменальный взлет тиража, как двери столовой распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном. Влетела Марфутка — чепец на боку, глаза по плошке, в руках дрожащий мелкой дрожью поднос.

— Платон Сергеевич! Батюшка! Там… там ОНИ пожаловали! Генерал Почечуев! Говорят, по делу государственной важности и немедленно!

Отец вздрогнул, едва не выронив пенсне в варенье. Николай закатил глаза так глубоко, что я всерьёз испугалась за его зрение. А Софья мгновенно выпрямила спину, превратившись в безмолвное изваяние приличия.

Я же не знала, как реагировать, и пыталась вспомнить – не началась ли какая-то война?

В столовую, не дожидаясь приглашения, вплыл или, точнее, ввалился наш сосед. Аристарх Саввич Почечуев был персонажем, которого природа создала в минуту дурного настроения: приземистый, с багровым лицом, напоминающим переспелый томат, и усами такой длины, что они, казалось, имели собственную гравитацию.

Его мундир, густо увешанный орденами, трещал по швам, удерживая мощный напор генеральского живота.

— Платон! Дружище! — взревел он, игнорируя дам. — Слышал, твоя газетёнка стала популярнее французских романов! Весь Петербург только и шепчется: «Светский Петербург» то, «Светский Петербург» сё... Решил и я приобщиться к прогрессу!

Отец поднялся, стараясь сохранить остатки достоинства.

— Аристарх Саввич, помилуйте, мы как раз ужинаем… Разделите с нами трапезу и семейный, так сказать, междусобойчик! Чем обязаны?

Генерал грузно опустился на стул, который жалобно пискнул под его весом. Он вытер пот с лысины огромным клетчатым платком и уставился на папеньку маленькими, заплывшими жиром глазками.

— Дело интимное, но общественное! Пиши, Платон: «Герой турецкой кампании, кавалер всех мыслимых знаков отличия, обладатель железного здоровья и стального характера ищет себе спутницу жизни. Молодую, кроткую, а главное, с приличным приданым, дабы продолжить славный род Почечуевых». Распиши ярко! Чтобы вдовы в очередь выстраивались!