Книга Безупречная репутация, страница 15 – Марьяна Брай

— Чем? Лиза, ты что? Какая репутация?

— Дорогая, мой наивный брат. В этом городе куча людей с деньгами и подмоченным именем. Кого-то застали с чужой женой, кто-то проиграл казенные деньги, кто-то просто неудачно чихнул на балу у Великого князя. Мы будем предлагать им пакет услуг: статья в «Светском Петербурге», правильно поданные слухи через твоих друзей-повес и вуаля — человек снова рукопожатен. И за это они будут платить золотом.

Коко смотрел на меня очумевшими глазами.

— Так вот зачем ты про сплетни спрашивала… Ты… ты гений или дьявол, Лиза?

— Я пиар… я человек, поставленный на край обрыва, Коко. Это нечто среднее между гением и демоном. И хорошо бы тебе тоже научиться кусаться или хоть крепко держаться зубами за эту жизнь.

Уже в своей комнате я приказала испуганной Марфутке:

— Завтра утром отправишь записку Столпянскому.

Написала сама: «Елизавета Платоновна ждет вас завтра в половине первого в типографии.».

— Ой, барышня! Прямо в типографию? Одни? — Марфа задрожала, как осиновый лист.

— Не ори. Пойду с конвоем! С Софьей. Она у нас опытный надзиратель. Работай давай.

Утром я собиралась, как на битву при Ватерлоо. Корсет затянули так, что мой голос приобрел приятную хрипотцу роковой женщины. Платье выбрала серое, строгое, но с таким кроем, который подчеркивал, что я хоть и «тонкая как тростинка», но внутри у меня титановый стержень.

Я решила: раз Аркадию нравятся дерзкие штучки, он получит их сполна. Никакой кротости.

Софья всю дорогу в экипаже зудела над ухом, как надоедливый комар:

— Лиза, это неприлично! Женщина в типографии! Ты ведешь себя как… как эмансипированная особа! Папенька расстроится! Ты должна быть кроткой, если хочешь, чтобы он смягчился…

Я терпела ровно пять минут.

— Софья, а ты ведешь себя, как комар без хоботка. Жужжишь над ухом, а укусить не можешь. Закрой рот, — спокойно сказала я, глядя в окно на проплывающий мимо Невский. — Давай по фактам. Если я не выкручусь, папа разорится. Если он разорится, дома не будет. Мой муж — если я выйду за Столпянского — не обязан тебя кормить и одевать. Ты пойдешь на улицу или в гувернантки к купцам первой гильдии, где тебя заставят учить их недоумков французскому за медные гроши. Тебе оно надо?

Софья подавилась воздухом и икнула.

— В твоих интересах, — продолжала я, — чтобы я замуж НЕ вышла. Чтобы папа остался при деньгах. Так что: либо ты играешь за мою команду и изображаешь верную тень, либо проваливай прямо сейчас.

— Лиза… — она смотрела на меня с неподдельным ужасом и… уважением. — Откуда в тебе это?

Софья побледнела. Кажется, до этой «умницы» только сейчас дошел элементарный расклад сил.

— А до самой не доходило? — я усмехнулась. — Или тебе минимальные блага, типа овсянки и пары платьев в год, глаза застили? Включай голову, Соня. Мир меняется. Мы едем на войну за наше будущее.

Я отвернулась к окну. Петербург был прекрасен в своём мрачном величии. Кареты, стук копыт по брусчатке, крики разносчиков… Я видела историю вживую. И внутри меня разгорался такой азарт, какого я не чувствовала со времён своего первого миллионного контракта.

Пока Софья, обалдевшая от моего делового инсайда, переваривала услышанное, я прильнула к окну. Город проплывал мимо — величественный, строгий, полный тайн. Я чувствовала, как внутри меня закипает азарт. Репутация — это валюта, которая не обесценится ни при каком царе. И я собиралась стать главным банкиром в этом городе.