Книга Мрачное наследие, страница 110 – Оксана Пелевина

Мадлен смотрела в глаза Наваррского и не знала, что ответить на его мольбу. Анри был безусловно прав, её непреодолимо влекло к нему. И сейчас, когда они находились одни в лесной глуши, в шаге от опасности, идущей по пятам, это притяжение казалось непреодолимым.

Низкий манящий голос Анри, его взгляд, обнажённое пылающее тело, словно таран, сокрушали выстроенную фрейлиной стену. Анри нетерпеливо ждал ответа. Его руки касались девичьих плеч, поглаживая, спускались к локтям, затем поднимались выше. Мадлен пыталась сохранить рассудок, чтобы не поддаться дьявольскому влечению, так настойчиво затягивающему её в сети Анри. Но это было тяжело – особенно теперь, когда по пятам за ними шла опасность, а он стоял здесь, в шаге от неё.

— Слава о ваших любовных победах идёт впереди вас, – слыша, как подрагивает от волнения её голос, заговорила Мадлен. – Я знаю, что женщины – источник вашего наслаждения. Вас интересуют лишь их тела, ласки, прикосновения. Вы меняете любовниц чаще, чем королева свои наряды. Я не хочу стать одной из них. Я не смогу подарить своё сердце всего на одну ночь, а после забрать его обратно.

— Слухи часто приукрашивают и преувеличивают действительность, – заметил Анри. – Я никогда не искал душевной близости с женщинами, мне хватало их желания оказаться в моей постели. Впервые увидев вас, я думал лишь о том, как побыстрее снять с вас платье. И лишь после вашего отказа понял, что это не то, чего я по-настоящему желаю. Вы восхитительны, Мон Этуаль, и моя фантазия рисует невероятные картины, от которых даже меня порой бросает в краску. Но я понял, что больше всего хочу попасть не в Вашу постель, а в Ваше сердце. Вы вошли в мой мир совершенно неожиданно, я был не готов к тому, что двери моей души откроются вашей рукой. Но вот вы там, и все мои чувства и мысли теперь принадлежат вам. И я безумно хочу, чтобы и в Вашем сердце нашлось место для меня. Мон Этуаль, позвольте мне дать вам совет… Но для начала закройте глаза.

Мадлен не сразу, но выполнила просьбу Наваррского. А через несколько секунд, окружённая кольцом его рук, почувствовала на своей щеке его тёплое дыхание.

— Вы слишком многое отдаёте на откуп разуму, – мягко произнёс он. – Но некоторые решения нужно принимать не головой, а сердцем. Загляните внутрь себя и скажите, чего вы по-настоящему жаждете в этот момент. Вы хотите, чтобы мои объятия стали крепче?

— Хочу, – не веря собственным ушам, прошептала Мадлен.

Наваррский мгновенно привлёк к себе фрейлину, сильнее сжав кольцо своих рук.

Мадлен касалась обнажённой груди Анри, прижималась к его телу, чувствуя жар, исходивший от него. В объятиях Наваррского было тепло. От его дыхания, биения сердца где-то глубоко внутри заныло что-то мучительное, запретное. Зарывшись в волосы фрейлины, Анри задал новый вопрос.

— Вы хотите, чтобы я коснулся ваших губ?

Томление в груди усилилось, чувства обострились. И, набрав в грудь побольше воздуха, Мадлен прошептала:

— Хочу.

Сквозь опущенные веки Мадлен услышала шумный довольный вдох Наваррского.

В следующую секунду тёплая ладонь коснулась её щеки, а после прохладные губы подарили ей желанный поцелуй. Не видя сопротивления, с каждой секундой Анри действовал всё смелее. Мужские губы пленяли, терзая своей страстью юную фрейлину. И Мадлен, словно мотылёк, летела на свет, источаемый Анри.