Книга Трансильвания, страница 19 – Оксана Пелевина

— Я зайду к ней.

Не без усилий поднявшись на ноги, Каталина направилась в комнату сестры. Постучав, девушка не услышала привычного приглашения войти, и сама толкнула дверь. Талия, облаченная в ажурное черное платье, сидела напротив чистого холста. Не оборачиваясь к сестре, она тихо произнесла:

— Я хотела нарисовать папу… но не смогла сделать ни мазка.

Подойдя к сестре, Каталина бережно положила ладони ей на плечи.

— Ты сделаешь это позже, когда боль хоть немного утихнет.

— Она не утихнет, Катиш. Никогда не утихнет.

— Я тоже так думала, когда не стало мамы. А потом… Шли годы, и боль становилась призрачнее. Она никогда не пропадет навсегда, но ее голос со временем становится тише.

— Что нам теперь делать, Катиш? Как нам жить без него?

— Я не знаю. Не знаю, – честно призналась старшая сестра. – Но сегодня мы должны все сделать правильно, должны… проводить папу.

Дождавшись прибытия машины, сестры спустились вниз и сели в автомобиль, что понес их в сторону городского кладбища.

Губернатор Хольцер сдержал обещание и полностью взял на себя все сложности по организации похорон Петера Эстерхази. Кто-то шептался, будто он опасается, что его инициатива с отправкой помощника в Трансильванию дойдет до императора. А потому, дабы не провоцировать родственников покойного на скандал, так рьяно помогал с похоронами. Быть может, эти слухи были правдивы, но дочери, еще не оправившиеся от кончины отца, были благодарны и такой помощи. Прощание с Петером было долгим.

Проводить господина Эстерхази в последний путь собрались его коллеги, старые знакомые и далекие родственники. Вереница траурных нарядов долго кружила вокруг могилы, пока гробовщики медленно опускали под землю деревянный гроб. Всматриваться в лица присутствующих Каталина начала лишь ближе к концу похорон. Большинство прощавшихся печально сверлили глазами свежую могилу. Но были и те, кто все это время не спускал глаз с безутешных дочерей. Среди знакомых лиц оказались тетушка Ирэн – сестра Петера, ее сын Истван, погодка Каталины, барон Рифхогель, Кристиан Цигельмайер. Присутствие Кристиана, юноши, что лишь недавно вернулся в Дебрецен, на похоронах отца заметно удивило Каталину. Но искать объяснение его приходу она сейчас не могла. Перед ней стояла сложная задача. Та, которой она так боялась и всеми силами надеялась избежать. В одночасье десяток чужих глаз устремился на девушек, не знавших, как пережить постигшее их горе. Крепко сжав зубы, Каталина хотела развернуться и, вызвав всеобщее удивление, сбежать с кладбища. Но она не могла так поступить ни с сестрой, прятавшейся за ее спиной, ни с отцом. Не могла навсегда оставить его в могиле, не подарив прощальных слов.

«Я здесь, папа…» – глядя на черную землю, мысленно произнесла Каталина. В эту минуту кто-то заботливо вручил ей розу. Сжав в руках цветок, больно уколовший ладонь, Каталина медленно двинулась вперед. Несколько шагов сквозь толпу казались ей путем на Голгофу. Но Каталина справлялась. Заставляя себя не думать об окружающих, она шла туда, где упокоенный вечным сном ее ждал отец. Она остановилась у подножия огромного мраморного памятника. Рядом с ним ее фигурка казалась еще более хрупкой и беззащитной. Коснувшись ладонью гладкого камня, Каталина скользнула взглядом по выгравированной надписи – «Петер Эстерхази».