Онлайн книга «Жена офицера. Я тебя отвоюю»
|
на себе меня, инвалида с отбитой башней, а теперь, когда отпустило, просто накрыло отдачей. — Яра... — Всё хорошо, — отсекает она привычным жестом, не дав договорить. — Ты как? Голова не болит? — Не болит, — подхожу ближе и сажусь перед ней на корточки. Заглядываю в лицо. Бледная, осунувшаяся. И я знаю, чья это вина. Мой холод, мои ублюдские слова про «отличный секс» и отсутствие должных чувств. Блядь. Память в скорой не просто складывалась в пазл — она шарахнула по мозгам кувалдой. Когда я услышал её крик: «Это мой муж!», что-то окончательно щёлкнуло. Я вспомнил всё. До последней детали. Как вытаскивал её из озера, как растирал в бане ледяное тело. Как тонул в её зелёных ведьминых глазах в загсе. Первую ночь, свадьбу. Свои настоящие, не выжженные травмой чувства. И тут же, как ведром дерьма окатили, всё, что было после. Её слезы. Мои слова. Поцелуй с Лерой, от одного упоминания которого теперь хочется блевать. — Ты на меня так смотришь, будто извиниться хочешь, — слабо дёргает уголком губ Яра. — Не надо. — Хочу, — голос звучит хрипло. — И извинюсь. Но не сейчас. Сейчас просто знай, что я помню. Всё. Себя, нас, всё помню. Она мягко прикладывает палец к моим губам. — Потом. Давай всё потом, Глеб. Я так устала… И столько в ее словах боли, что внутри всё узлом завязывается. Киваю. Сажусь рядом, притягивая её к себе. Она утыкается носом мне в шею и обмякает. Глажу её по спине, пересчитывая пальцами позвонки. Совсем исхудала. Как только чувствую, что она задремала, аккуратно укладываю её на подушку. Сам ложусь рядом, натягивая одеяло. Засыпать страшно, вдруг открою глаза, а в башке опять пустота? Но организм отключает меня принудительно. И я лечу в ад. Мне снится Пашка. Не просто тень из кошмаров, а тот самый зелёный лейтенант, которого к нам прислали за пару месяцев до пиздеца. Всё совал мне фотографии своей невесты из сибирских ебеней, дурак... Гул вертушки. Крики. «Паша, пригнись!» Грохот взрыва такой, что вышибает перепонки и выворачивает нутро наизнанку. Тащу его на себе, зажимаю рану, ору дурниной, чтобы не отключался. Кровь на руках горячая и липкая, её слишком до хрена. Собственная боль где-то фоном — плечо, а потом сильный рикошет в голову. — Товарищ подполковник, — шепчет побелевшими губами лейтенант. — Я Сашке письмо не успел… Скажите ей... — Сам скажешь! — рычу я, волоча его в укрытие. — Сам, мать твою! А потом наступает темнота. И тишина, от которой закладывает уши. Просыпаюсь рывком. Тело в мыле, сердце лупит где-то в горле. Ладонь Яры ложится мне на грудь, впечатывается туда, где рёбра ходуном ходят. Гладит, моя девочка. Успокаивает. — Глеб... — шепчет сквозь сон. — Я здесь. Смотрю на неё. На спутанные тёмные кудри, на её худую руку, защищающую меня от моих же демонов. И меня просто сносит. Таким диким, отчаянным желанием быть с ней, что зубы сводит. Не животный голод, я хочу чувствовать её всю. Доказать ей, что вот он я — настоящий. Тот, который помнит. Который её, блядь, любит. Осторожно провожу ладонью по её щеке. Вздрагивает, распахивает свои зелёные омуты. — Что? — сонно моргает. — Опять кошмар? Ты весь мокрый... Не отвечаю. Просто наклоняюсь и накрываю её губы своими. В этот раз не как в душе на одних инстинктах. Сейчас все медленно и осознанно. Вбивая в этот поцелуй то, что сейчас не могу выговорить. |