Книга Развод. Ты мне должна, страница 76 – Маргарита Дюжева

Говорить больше было не о чем. Маленькая девочка Кира так и будет дуть губы и обвинять мать в том, что она посмела устроить себе новую жизнь вместо того, чтобы с страдать по старой. Эгоизм чистой воды.

Было ли мне больно? Очень.

Обидно? Просто до невозможности.

Появилась ли мысль отступить, чтобы всем снова было хорошо? Нет.

— До встречи в суде, Кира. Я так полагаю, в другое время мы не увидимся, — сказала я и ушла.

На выходе из здания суда меня поджидала Наталья Николаевна. Она ходила туда-обратно вокруг своей белой машины и как будто спорила с кем-то — иногда размахивала руками, беззвучно шевелила губами. При моем появлении она остановилась:

— Что говорит, Кира?

Я только рукой махнула:

— Непробиваемая. Отец — свет в окне, страдалец и герой, а я бессовестная женщина, страдающая ерундой.

— Я, пожалуй, воздержусь от комментариев.

— Да, лучше не надо. И так тошно.

Она отвезла меня на работу. По пути мы обсуждали новую стратегию, но так ни к чему и не пришли. Миша очень грамотно подстраховался, обложив себя со всех сторон бумажками — куда ни плюнь везде герой. Он бы вот так в работе своей себя вел, глядишь бы и не разорился. а то исключительно на войну с женой пороху хватило.

В любом случае с бухты барахты было действовать нельзя. Единственное, что мы могли сделать сразу — это снова запросить освидетельствование. Об остальном нужно было хорошенько подумать.

Если в присутствии своего адвоката я держалась еще более-менее стойко, то стоило выйти из машины, и силы кончились.

Я почувствовала себя слабой, опустошенной и глубоко несчастной. Вместо того чтобы за раз решить эту нелепую проблему, я по самые уши провалилась в болото., организованное подлым бывшем мужем, а предательство дочери давило сверху неподъемным грузом.

Как же она не понимает, что так нельзя? Почему? За что она меня наказывает? За то что посмела быть счастливой по-своему, а не так, как она нарисовала в своих фантазиях?

Невозможно обернуть время вспять и насильно заставить меня хотеть, чтобы все было как прежде. Невозможно заставить забыть или простить. У нас не тот случай, когда кто-то в паре действительно ошибся, а потом осознал и всеми силами старается исправить отношения, восстановить то, что сам разбил. У нас война. О примирении даже речи не может быть.

Я искренне и от всей души желала, чтобы ей никогда не довелось узнать, что такое горечь предательства. Чтобы она не оказалась в такой ситуации и не почувствовала каково это, когда о тебя вытирают ноги, но вместо поддержки ты получаешь только упреки. Но как же обидно! Хоть реви.

А почему бы и нет?

Негативные эмоции надо скидывать, пока они не проросли внутрь и не привели к чему-нибудь плохому.

Поэтому, вместо того чтобы пройти сразу к своему рабочему месту, завернула в дамскую комнату и там позволила себе выплеснуть то, что разъедало и мучило. Стояла у маленького окошка, смотрела на то, как по лужам моросил мелкий дождь и плакала вместе с ним.

Постепенно становилось лучше. Напряжение ослабевало, узел в груди не сдавливал дыхание, а ситуация уже не казалась беспросветной. Как-нибудь справлюсь. До этого же справлялась.

После того как терапевтический сеанс слезопускания был окончен, я хорошенько умылась и снова накрасилась. Потом критически осмотрела свою физиономию в отражении — тональник и тени перекрыли красноту, так и не скажешь, что ревела. Только глаза блестели чуть сильнее чем обычно.