Книга Развод. Ты мне должна, страница 60 – Маргарита Дюжева

— Прямо вот возьмешь и принесешь? — не скрывая иронии поинтересовался Мирон.

— Прямо вот возьму и принесу.

— И где ты ее найдешь?

— Не переживай, на барахолке и не такое найдется.

— Она наверняка будет не настроена.

— Это всего лишь отговорка.

— Ладно, — сдался он, — неси. Даже интересно, что из этого получится.

Мне тоже было интересно. Настолько, что, проболтав с Мироном еще полчаса, я занялась тем, что зашла на один из сайтов, где люди продавали свое ненужное барахло и принялась за поиски.

Мне нужен был хороший, но недорогой инструмент. И желательно где-то поблизости с домом или офисом. Чтобы не пришлось ехать за ним на другой конец города.

И такое нашлось! Совсем недалеко от работы! Так что я вполне могла успеть забрать гитару во время обеденного перерыва.

Я договорилась с продавцом, даже аванс внесла, чтобы он никому другому ее не продал, и совершенно довольная собой отправилась спать.

Видать, я очень сильно перевозбудилась за день, потому что ночью мне снилось что-то странное.

То я в суде воевала с мужем. При этом он почему-то был в чепце, подгузниках и с ярко-розовой соской во рту. И стоило только адвокату вытащить эту соску, как раздавался писклявый капризный плачь.

Потом я бегала по темным туманным дорогам, пытаясь оторваться от преследователя. Этим преследователем была моя дочь. Которая бежала за мной с садовой тачкой, в которой трясся ее отец. А из тумана, как в фильме ужасов, раздавался зловещий шепот: Возьми его к себе! Возьми! Ты должна!

Потом снова снился бывший муж. Вернее, бывшие мужья! Сотня маленьких, кукольных Михаилов окружила меня где-то посреди леса и сверкая маленькими острыми зубами, галдела: Ты нам должна. Должна. Дай! Дай! Дай!

Один из них обхватил мою ногу и, бешено вращая глазами, требовал: вложись в мой проект! Инвестируй! Всего пару МРОТ и ты в дамках!

Мне удалось за шкирку оторвать его от своей ноги и пинком отправить в ближайшие колючие кусты.

Пытаясь вырваться из окружения, я прокладывала себе путь, размахивая откуда-то взявшейся гитарой. И каждый раз, как на пути попадался очередной Мишенька, она издавала торжествующее «трынь!» и сыпала разноцветными искрами и звездочками, как волшебная палочка у феи.

Я махала-махала-махала. Михаилы кувырком и вверх тормашками разлетались по сторонам, и конца и края этому было не видно.

А потом вдруг запахло яблоками. Белым наливом.

Во сне этот аромат был настолько ярким и выразительным, что я остановилась, изо всей силы втянула в себя сладкий воздух, чувствуя, как до краев наполняет восторг и благодать.

То место, где я стояла, сжимая в руках гриф гитары, высветило кольцо золотистого света. Я запрокинула голову и увидела, что ко мне спускается ангел.

Хотя нет, не ангел. Мирон в белых одеждах и с канделябром в руках.

— Дарую тебе оружие от нечисти, — торжественно произнес он, вручая мне Генри, — а гитару заберу. Мне аккорды вспоминать надо.

Сказал и исчез, а я, воодушевленная его появлением, как ни в чем не бывало продолжила отбиваться от окружившей меня одры.

С канделябром дело пошло быстрее, но не так задорно. Ничего больше не трынькало. И только писклявые вопли оглашали сумрачную чащу.

Потом передо мной откуда ни возьмись появилась машина. Я заскочила у нее, ударила по педали газа и помчалась прочь, а под колесами бодро хрустели мини-Михаилы.