Книга Развод. Ты мне должна, страница 54 – Маргарита Дюжева

— Задумалась.

— Что делать-то будем?

— Ничего. Он взрослый мужчина, который сам справится со своими проблемами.

— Мама! Ты чего говоришь-то? Мы семья.

— Мы не семья. Он сам так решил.

— Ну ошибся! С кем не бывает.

Я ее понимаю. Кира всегда была папочкиной дочкой. Всегда любила своего отца больше, чем меня, но это уже перебор.

— Он тебе сказал, зачем мы встречались? — спросила я, чувствуя, как начинает болеть голова, — твой отец подал на алименты.

— В каком смысле?

— В прямом, Кирочка. В прямом. Он хочет, чтобы я платила ему алименты, потому что он нетрудоспособен.

— Ты, наверняка, опять что-то не так поняла.

Ну, конечно, я же тупая как пробка. Мне что-то говорить бесполезно, со мной только картинками можно общаться.

Я сфоткала повестку и отправила ей в одном из мессенджеров.

— Посмотри.

Она пошла смотреть, и пауза затянулась. Раздавалась какая-та возня, пыхтение, но ни одного разумного слова.

— Ну что? — я наконец не выдержала, — посмотрела?

— Посмотрела.

— И что думаешь по этому поводу?

Она попыхтела еще немного, явно не находя логичных аргументов для объяснения поведения своего драгоценного отца, но не сдалась:

— Мне кажется, это он от страха.

— Что, прости?

— Испугался. Шутка ли, инсульт! Вот и выкинул фокус, чтобы внимание твое привлечь.

— Теперь это так называется? Выкинул фокус?

— Просто погорячился на нервной почве. Хотел привлечь твое внимание. Я уверена, что он отзовет свою претензию.

Ох, девочка, плохо ты знаешь своего отца.

— Ему просто надо дать время. Остынет, поймет.

Своим временем просто так разбрасываться я больше не собиралась.

— Думаешь? — спросила, не скрывая сарказма.

Однако дочь его не заметила и выдала:

— Конечно. К больному человеку надо иметь снисхождение. И вообще, мам, хватит уже. Его домой забирать надо, а то мало ли еще где начудит.

— Куда забирать? — не поняла я, — ко мне что ли?

— Ну, а куда же еще? Ему помощь нужна. Как он там с одной рукой одевается? Есть готовит? И вообще себя в быту обслуживает? А если вдруг упадет, кто его поднимать будет? Ему же тяжело очень, ты должна понять…

— Кира! — рявкнула я так, что сама чуть не оглохла, — я ничего ему не должна. И никуда не собираюсь его поднимать. Это больше не мои проблемы.

К счастью. Да, именно так. К счастью!

— Мама! Это же мой отец. Твой муж.

Кажется, дочь решила, что Мишина болезнь — это достаточный повод чтобы свести нас вместе, даже если для этого мне придется переломать всю свою новую жизнь. Подумаешь, ерунда какая.

— Очнись! Мы развелись. И если ему нужен присмотр и уход, то это уже не ко мне. Пусть обращается к Оксане или к кому там еще. Не ко мне.

— Какая Оксана? Она наверняка дура набитая. А ты лучше всех знаешь, что ему можно есть, а что нет. Все его бытовые привычки и потребности. Что он любит.

— Мне не интересны его потребности, как бы ты ни жаждала обратного. Помощь ему нужна? Так забери его к себе.

— Ты издеваешься? — тут же встала в позу дочь, — У меня муж, ребенок, семья. А ты…

— А я одна и поэтому должна по щелчку пальцев поскакать в прислугу к бывшему мужу?

— Я так не говорила, — сконфузилась она.

— Нет, Кира. Ты именно так и сказала. Ты хочешь, чтобы я забыла обо всем, запихала свою гордость и достоинство куда подальше и снова превратилась в удобное приспособление для обслуживания твоего папеньки. Так вот, говорю тебе прямым текстом и последний раз. Мы с Михаилом разошлись. Между нами все кончено, и я не собираюсь снова в это погружаться, — чеканила я, едва справляясь с гневом, а дочь возмущённо вякала в трубку, не успевая вставить ни слова, — и вообще, если тебе это интересно, у меня уже есть другой мужчина.