Книга Его случайная малышка, страница 37 – Николь Келлер

Поднимаюсь. Бок тут же простреливает болью.

Рана вроде и зажила, но всё ещё тянет и ноет. Раньше такого не было. С того дня, как Майя уехала, стало хуже. Будто вместе с ней у меня забрали мое единственное обезболивающее.

— Что, Каин, стареешь? — нахально интересуется Гвоздь. — На пенсию пора?

— Не дождетесь. Кто хочет занять мое место — ради Бога. Вопрос только, сколько вы сможете в этом кресле просидеть. Живыми.

Два шага к выходу.

И уже у двери бросаю через плечо:

— И передайте тому, кто совершил очередное покушение и подложил взрывчатку под мою тачку, — чтоб место на кладбище прикупил. Оно ему понадобится в обозримом будущем.

— Домой? — интересуется Шторм, когда падаю на заднее сидение. Сука, да что ж так больно-то?!

— Нет. Давай-ка до кабака Медведя прокатимся. Нужно немножко донести до него кое-какие прописные истины. С первого раза не доходит. Тяжело, когда голова деревянная.

Медведя нахожу там же, за тем же столом. Он, вальяжно раскинувшись в кресле, с кем-то базарит по телефону. Перед ним, как обычно, накрыта поляна.

Урод делает царский жест, приглашая за стол и прося подождать, пока он закончит разговор. Ухмыляется, изображая из себя хозяина.

А мне башню срывает, стоит только представить, как его головорезы напугали, трогали и угрожали моей Пчелке и ее чудной малышке.

В башке до сих пор слышу ее срывающийся голос.

И предохранители с треском сгорают к чертовой матери.

В два шага оказываюсь рядом. Рывок, и стол вместе с блюдами переворачивается прямо на Медведя. Стоит оглушительный грохот. Он валится вместе со стулом на спину.

Краем глаза замечаю, как охрана несется к нам. Шторм берет их на себя. Поэтому я спокойно нависаю над уродом и наношу три четких удара по лицу, расплываясь в довольной улыбке, когда слышу приятный сердцу хруст.

Да, я с удивлением обнаруживаю, что становлюсь психом, когда дело касается Пчелки.

Выхватываю валящийся мобильный и спокойно сообщаю в трубку:

— Он вам перезвонит. Сейчас очень занят, — сбрасываю вызов и откидываю телефон в сторону.

Присаживаюсь рядом на корточки. Растягиваю губы в улыбке. От неё люди обычно начинают молиться.

— Ну, что, поговорим ещё раз про Майю? Как говорится, повторенье — мать ученья. Только в этот раз разговор тебе очень не понравится, Медведь. Это я гарантирую.

Он что-то пытается брякнуть, но один тычок в бок, и мразь затыкается.

— Шторм, подними его. А то я лежачих не бью.

Каин

Шторм без лишних слов ставит на ноги Медведя. Он рычит, разворачивается и целится ему в нос. Но Шторм уворачивается, и неуклюжий Медведь оказывается снова на полу. Чуть-чуть носом его не пропахал.

А жаль.

— Какого хера, Каин? Что за беспредел? — хрипит. Пошатываясь, поднимается на ноги. Волком смотрит на меня, вкладывая во взгляд всю свою ненависть.

— Это я у тебя зашел узнать, — ставлю стул напротив и сажусь. Подаюсь вперед и в глаза этой мрази заглядываю. — Что за беспредел ты, Медведь, творишь. Расскажи, а я внимательно послушаю.

Но он не спешит отвечать.

Придвигает стул к моему и зеркалит мою позу. Закидывает ногу на колено, откидывается на спинку и сплевывает на пол прямо мне под ноги.

— Не понимаю, о чем ты.

— Что же с вами так туго-то…

Ещё раз от души отвешиваю удар ногой. Медведь валится, сгибается пополам, задыхаясь.