Книга Развод в 40. Я не прощу измену!, страница 23 – Николь Келлер

Босс шуршит бумагами, достает нужный документ. Ведет пальцем по мелким строчкам.

— Судя по спецификации к договору, то розничная цена двадцать одна тысяча четыреста тридцать два рубля.

— Сколько?! — растеряв всю свою серьезность, выпаливаю совсем уж по-детски. Я чуть моментально инфаркт не получаю.

Представляю, как выгляжу со стороны: с упавшей челюстью, с выпученными глазами, как у рыбки-телескоп.

— У нас элитный Дом Моды, — приосанивается Григорий Валерьевич, одергивая пиджак.

— Только почему-то выпускает китайский ширпотреб, — огрызаюсь.

Мужчина багровеет, набирает в легкие воздух, чтобы опять меня раскатать перед коллегами, но… так и зависает, задержав дыхание. Потому что в перепалку так вовремя вступает босс:

— Рекомендую попридержать ваше красноречие, Григорий Валерьевич, до того момента, как вы будете объяснять, откуда это говно оказалось в моем Доме Моды, и что за криворукая швея это сшила. И самый главный вопрос, — босс медленно, цепляясь за каждого, обводит взглядом подчиненных. — «Где деньги, Зина?»

Подчиненные сидят, опустив головы. Прямо как нашкодившие дети. Некоторые даже дышать боятся.

— Значит, так. К следующему совещанию подготовить информацию: где премиальная ткань, которую мы заказывали. Список всех, кто занимался отшивкой. Отдел экономики, — женщина пугливо выпрямляется. Бледнеет за секунду. — Приготовить расчет убытков. И подсчитать сумму, необходимую для выравнивания ситуации.

Женщина кивает, как китайский болванчик.

— Всем спасибо, все свободны.

Не успеваю выдохнуть, что первое в моей жизни совещание прошло хоть и на острие лезвия, но вполне неплохо для меня. И это несмотря на то, что коллектив, скорее всего, точит на меня зуб. И осиновый кол. На всякий случай.

Успеваю сделать два шага и почти влиться в толпу коллег, как бархатный голос опутывает, как канатами, и мягко тормозит.

— Евгения Львовна, задержитесь, пожалуйста.

Женя

Отхожу в сторону, вжимаюсь в стену. Мимо проходящие коллеги бросают в мою сторону разные взгляды: от сочувствующего до неприязненно-враждебного.

Дожидаюсь, когда все покинут конференц-зал, и тогда только на негнущихся ногах подхожу к столу босса. Александр Даниилович сощуривается и впивается в мое лицо оценивающим взглядом. Слегка склоняет голову набок и задумчиво рассматривает, как будто дает возможность в чем-то признаться.

Мне неуютно под таким обстрелом, и я начинаю лепетать, переминаясь с ноги на ногу:

— Извините, я наверно была некорректна. Я…

— Бросьте, я давно так не веселился, — отмахивается босс и жестом указывает на кресло напротив. Присаживаюсь на самый край, вытягиваясь по струнке. — Еще никто не возражал Григорию Валерьевичу так открыто и не называл его завуалированно идиотом при всем коллективе.

Мое лицо заливается краской. Мне стоит огромных трудов не отвести взгляд в сторону.

— Кажется, я нажила врага не только в его лице, но и в лице всего коллектива…

— Чушь, — отрезает Александр. Черты его лица ожесточаются, а взгляд заостряется. От вида сурового босса на спине выступает испарина. — За это точно не стоит переживать. Все, кто участвовал в подлоге и пошатнул репутацию Дома Моды, нажил врага в моем лице. Я могу сделать поблажки на многое. Но в своей компании вранья я не потерплю.