Книга Взлетная полоса сердца, страница 92 – Айлин Грин

— Понял, — ответил я. — Ты же знаешь, что я всегда готов.

Она не ответила, но даже сквозь расстояние и буран я чувствовал — она улыбнулась. А её слова стали якорем, который не давал мне утонуть даже в бескрайнем чёрном небе.

— Снижаемся, — подтвердил Марк. — Леон занимай эшелон…

И в этот момент вернулось то, чего я боялся. Сначала — лёгкое помутнение по краю зрения. Потом — вспышка. Белая, режущая глаза. Я моргнул и сжал рукоять сайдстика так, что костяшки пальцев побелели.

«Только не сейчас. Пожалуйста, только не сейчас… Не так… Не здесь!»

— Леон? — голос Марка звучал рядом, но в то же время очень далеко. — Всё в порядке?

— Всё нормально, — выдавил я. — Просто… сильный ветер. С трудом удерживаю сайдстик.

Но Марк уже видел. Видел, как я моргал чаще обычного. Видел, как мой взгляд цепляется за одну точку, пытаясь удержать фокус.

Как дыхание становится чаще и рванее.

— Посмотри на меня, — тихо сказал он.

Я не хотел — не самый лучший момент для того, чтобы отвлекаться от того, что происходит за пределами кабины.

Но всё же поднял на него взгляд, пытаясь сфокусироваться и не начать проклинать весь мир вокруг себя.

— Леон, у тебя опять проблемы со зрением, — констатировал он. Не обвиняя, а лишь подтверждая ту суровую реальность, в которой я уже находился.

— Это временно, — прошептал я, с ещё большей силой сжимая сайдстик. — Врач сказал, что это усталость. Наверное, мне не хватило тех двух недель…

— Леон, — в голосе Марка звучали отеческие нотки, и я сжал челюсти, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. — Ты не обязан быть сильным. Тем более со мной. Если тебе плохо — просто скажи. Потому что если ты упадёшь, я не смогу тебя поднять. Не смогу помочь тебе.

— Чёрт! — ругнулся я. — Мне страшно, Марк. Я боюсь, что сходив ещё раз к врачу, он скажет мне, что я не могу больше летать. А если я не смогу летать… То кем я буду? Без неба, без проекта… Потому что там нужны мои глаза не меньше, чем здесь. А если я не смогу заниматься ни тем, ни другим…

Голос дрогнул.

Марк долго молчал, а потом тихо произнёс:

— Я тоже однажды потерял всё. После того, как случилась та страшная авиакатастрофа, я перестал быть пилотом. Я сидел в инвалидном кресле. Был уверен, что это конец. Я потерял карьеру. Уверенность в себе. Потерял девушку, которую любил. Но оказалось, что всё это — лишь начало. Начало нового пути. Дружбы. Любви и семьи. Лётной школы. Начало новых учеников… Начало тебя.

Он вздохнул и продолжил:

— Леон, ты рано сдаёшься и считаешь, что это конец. Рано теряешь себя. Потому что порой другой путь — это не потеря. Это переосмысление. И именно в этом — настоящая сила.

Он взял управление на себя.

— Самолёт посажу я. А ты завтра же идёшь к врачу. Обещай.

Я кивнул.

Через несколько минут самолёт коснулся полосы — мягко и уверенно. Идеальная посадка даже в непогоду. Так, как умел только Марк.

Когда двигатель умолк, я посмотрел в окно.

Аэропорт. Огни вышки.

Там целая жизнь.

Там — она.

Там — всё то, что я люблю.

— Я никогда не думал, — поговорил я тихо, — что столкнусь с проблемой, которая может лишить меня и полётов, и проекта. И никогда не думал, что буду так переживать.

— Никогда нельзя сдаваться, Леон, — Марк положил мне руку на плечо. — До последней минуты нужно верить. Особенно если рядом с тобой есть хотя бы один человек, готовый тебя поддержать.