Книга Взлетная полоса сердца, страница 32 – Айлин Грин

— Не будет, — пообещал он.

Припарковав машину у своего дома, Леон вместо того, чтобы открыть мне дверь, легко коснулся моей руки и сказал:

— Удачи тебе сегодня. Пусть небо не подведёт тебя, Каролина.

И я, пискнув что-то неразборчивое, вышла из его машины, быстро запрыгивая в свою. Находиться рядом с Леоном дольше я просто не могла. Перед глазами постоянно всплывала другая сцена, к работе не имеющая никакого отношения.

* * *

Смена началась с новостей — новая система считывания помех, о которой говорил Роберт, сегодня была запущена в тестовом режиме. Я надела наушники, заняла своё место и проверила связь. Всё отлично. Я максимально сконцентрировалась на мониторах, выкинув все ненужные мысли из головы. Сегодня небо бунтовало — самолёты наматывали по несколько кругов, с трудом заходя на посадку. Впервые я ждала, когда закончится смена, чтобы перевести дух.

И лишь в тот момент, когда я услышала:

— Борт четыре-два-два, запрашиваю посадку на полосу два-семь.

Я облегченно выдохнула и чуть было не ответила: «Леон, пожалуйста, будь осторожен, полоса скользит», но быстро собравшись, произнесла:

— Борт четыре-два-два, посадку подтверждаю. Ветер семь узлов. Полоса скользкая.

— Борт четыре-два-два, вас понял.

И больше ничего. Работа. Чёткость. Слаженность.

А его голос… Кажется, я не могла сосредоточиться. Перед глазами снова всплывали сцены из моего сна — его холодные руки, его губы… Дыхание совсем близко.

С радара раздался сигнал. На экране — грузовой самолёт, который не был заявлен в списках. И он метит на ту же полосу, куда я разрешила садиться учебному борту четыре-два-два. Ошибка, которую я не имела права допускать. Сердце ухнуло в пятки, спина покрылась холодным потом. Руки задрожали. А точка, которая была самолётом, внезапно исчезла — новая система не справилась с нагрузкой при одновременном заходе двух бортов в зону, а резервная система просто не включилась.

— Борт четыре-два-два, — я была на грани истерики, — отклоняйтесь! Занимайте эшелон двести тридцать. В вашем коридоре несанкционированный борт. Повторяю — отклоняйтесь!

И тишина. Давящая и убивающая мои нервные клетки. Медленно. По одной.

— Борт четыре-два-два на связи, — голос ровный и спокойный. — Подтверждаю. Занимаем эшелон двести тридцать. Уходим на второй круг.

Я выдохнула, но лишь на секунду, отчаянно пытаясь связаться с грузовым судном. Пилот отозвался спустя несколько минут. Перебои с навигацией, вышедший из строя датчик… Одна секунда до катастрофы.

Внутри всё было сковано льдом. Я не должна была отвлекаться. Не должна была думать о каком-то сне!

Если бы Леон не среагировал так быстро…

Если бы я не заметила вовремя…

Я почти потеряла его. Почти потеряла себя. Почти потеряла всё, к чему так долго шла.

Я уже знала, что меня вызовут на разговор. Знала, что будут разбираться, даже несмотря на то, что всё закончилось благополучно.

Представляла папин взгляд. Осуждающий. Непонимающий.

Время смены подошло к концу, и я, взяв сумку, бросила короткое «до завтра» коллегам и поспешила к выходу. Нужен был свежий воздух.

Я вышла на улицу и попала под проливной дождь — кажется, эта осень решила утопить нас. Одежда моментально намокла и неприятно облепила тело, которое мелко дрожало — от холода и сегодняшних переживаний. От осознания, что могло произойти неизбежное. От воспоминаний о том, как однажды диспетчер не смог помочь моему отцу посадить самолёт…