Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 21 – Майя Тень

К моему рту поднесли пластиковую бутылочку, и я старательно отпила глоток, второй, третий, пятый. Вода была прохладная, освежала, кажется, что голова даже стала болеть меньше. Хотя нет, когда у того, со страшным голосом, зазвонил телефон, молоточки вновь начали бесперебойно работать. Телефон незнакомым голосом пробасил:

— Девчонка в порядке?

— Да, шеф, едем.

— Отлично, значит, минут через десять заносим в дом нашу Лику.

— Понял, шеф. Есть какие-либо особые указания?

— Пока нет. Воды давать вдоволь, еды — чтобы не сдохла. Если понадобится — над поведением работать, однако не калечить. И ребят не забудь предупредить, чтобы не заигрывали там с ней. Придет и их время — поразвлекутся. Обещаю. Пока — ни-ни.

— Понял, шеф, на связи.

С трудом, но информация сложилась в нечто осмысленное.

Паника. Нервы не выдерживают. Этот диалог, который я была вынуждена слушать, утопил все мои надежды на мирный договор. Никто со мной здесь разговаривать не будет. Все, что будет дальше — это уже игра по сценарию. Сценарий записан, изменению не подлежит. Даже надежда, что Егор будет меня искать, распалась на атомы — ему уже подготовили «их» Лику.

И вместе с молоточками в голове начали стучаться звуки, что складывались в одну фамилию — Новиков. К страху примешался калейдоскоп эмоций — гнев, омерзение, презрение, ненависть. К себе. К Новикову-старшему. К Новикову-младшему. Вопреки усилиям тошнота накатила к горлу, а другая ее волна начала подниматься где-то из области желудка и после нескольких ее порывов вырваться наружу, мои мучители остановили авто и вывели меня на улицу. Тот, кто сидел по правую сторону, сдернул с глаз повязку.

Мы стояли возле обочины. Впереди дорога — широкая, безлюдная. Справа — поле, ветер приносил аромат земли, травы. Может, из-за этой свежей прохлады желудок перестал бунтовать и меня вновь посадили в авто.

— Еще десять минут и мы на месте, — не обернувшись сообщил тот, что за рулем. — Постарайся не блевать. В няньки тебе никто из нас не нанимался, и убирать за тобой не собирается.

Хоть это и не прозвучала вопросом, я поспешила угукнуть в знак согласия. Автомобиль тронулся. Водитель чуть приоткрыл окно, впуская мне в помощь свежий ветер. Я прикрыла глаза, стараясь дышать через нос.

Игнат Родионович многим был как кость в горле, и случись с ним несчастный случай, под подозрение попали бы сразу несколько человек. Слишком прибыльным был его бизнес. Слишком мастерски он переплетал легальные и нелегальные сделки. Слишком часто выходил сухим из воды. А если быть точнее — всегда.

«Всегда», — повторил Новиков Валерий Степанович. Единственным слабым местом Игната была семья. В этом Новиков был уверен. Настолько, насколько вообще можно быть уверенным в том, что касается Игната Родионовича.

«Семья?» — переспросил он сам себя.

Нервно постучал ручкой по дубовому столу, а потом швырнул свой Parker в органайзер, словно тот был дешевой шариковой ручкой школьника. Естественно, не попал!

Вот именно!

Не попал!

Сколько раз он целился В Игната, в его бизнес, тихо, коварно, незаметно, столько же раз не попадал.

«В этот раз я попал в цель».

Возможно, Новикову так казалось. А может, действительно, правильно определил мишень. Теперь главное целиться пристальнее, бить побольнее.