Книга Оставь свою жалость для (себя) меня, страница 17 – Майя Тень

— Егор! — голос Лики резок, недоволен. — Ты говорил, что разговор для взрослых. Что за детский сад?

— Кстати, о детском саде. А ты случаем не стырила мои ключи и не сделала дубликат?

— С чего бы мне это делать интересно?

— Не знаю, может, Малыша хотела увидеть. Я его кстати еле нашел после смерти Игната Родионовича.

Ей плевать. Ей абсолютно плевать на Малыша. Это так внятно читается на ее лице. Я верю, что ей на отца похрен, но Малыша-то она любила, он-то ей ничего не сделал. Тогда, подростком она переступила через себя, сделала немыслимое, чтобы только видеть его. А сейчас делает вид, что забыла про случай с ключами?

— Я бы никогда не стала бы воровать твои ключи только чтобы увидеть кота.

— Кошку, — поправляю я ее. Просто хочу проверить одну теорию, которая забралась в мою голову вот только-только.

— Ну да, кошку, — соглашается Лика, проглотив наживку. И нервно кусая губы направляется в сторону раковины. Только никакой Малыш не кошка, а наглый разжиревший кот. Поэтому в два счета оказываюсь прямо позади нее и, развернув к себе лицом, аккуратно хватаю за горло.

— Два вопроса. Отвечаешь честно и быстро — остаешься жива. Где Лика? И кто ты?

Лика — не Лика, конечно, а та, которая хотела себя выдать за нее — инстинктивно пыталась ослабить хватку. Бесполезно. Поблажки только после того как выйдет на диалог.

А ведь неплохая актриса. Я поверил, мои аплодисменты! Жалко, что мы с Ликой редко виделись, тогда было бы гораздо сложнее провести меня. А сейчас — она просто попалась на Малыше.

— Мне еще раз повторить вопрос? — усиливаю хватку. Вот теперь точно в глазах плещется страх. Кивок головы в сторону — как знак «нет, не надо повторять». Отлично. Начинаем понимать друг друга.

— Я… меня зовут Света…

Моя хватка чуть ослабевает, давая возможность более спокойно дышать и говорить. Биография это артистки мне, конечно, не сдалась вообще, но раз девушка решила начать с подробностей — так тому и быть.

— Чуточку быстрее, Света, тебе самой понравится исповедь, с каждым словом дышать станет легче. — Снова усиливаю хватку, наглядно демонстрируя, что только диалог открывает доступ к воздуху.

— Я… не так уж много знаю. Он заплатил пол-лимона, сказал, работа не трудная, на пару месяцев. Просто надо немного изменить внешность, внимательно изучить сценарий и играть роль зажравшейся девчонки богатого папочки, с которым были нелады.

— Достойная оплата за достойный труд…

Света пытается выдавить из себя слезу:

— Вы не понимаете! У меня мама болеет, и сестренка одна…

— Давай по делу, — прерываю я ее. По роду своей профессии таких как Света я встречал часто. И все идут на преступления либо ложатся под тушку богатого извращенца исключительно, чтобы помочь родителям, сестрам или детям — прямо повально святые.

— Я не знаю, что говорить. Я мало что знаю. Клянусь вам! Я учусь в театральном. Просто однажды после занятий подошел мужчина, молодой, с очками, был в маске медицинской, поэтому внешность тоже точно описать не смогу. Мы виделись только пару раз. И всегда был в маске. Может после пандемии страх остался, откуда я знаю, какие у него причуды, поэтому сомнений никаких не возникло. Выглядит он лет на тридцать. Предложил заработать. Я подумала, что-то вроде аниматора, только для взрослых. Ну а что? У нас некоторые девочки так подрабатывали. Это ж не только детишки радости и сказки хотят. Богатые пожилые дяденьки тоже хотят поразвлечься с феей, Золушкой там. У каждого свои причуды…