Книга Воронка. Спаси меня, страница 21 – Майя Тень

Отшатываюсь, когда Степан поощрительно треплет меня по щеке. Совсем на него не похоже. От прикосновений — мороз по коже.

— Я думаю, тебе пока не стоит выходить на улицу. Листовки и книжки раздадут без тебя. Я поговорю с Учителем.

Степан уходит, оставляя после себя мрачный холод. Тонкое одеяльце не согревает. Мысли так и не удаётся привести в порядок. Началась первая из кошмарных ночей в “Воронке”...

— Анечка, ты вся дрожишь...

Это не Степан. Как же хорошо, что это не Степан. Это Инга Сергеевна обнимает, отдавая свое тепло.

— Я принесу горячий чай, смородиновое варенье и баранки. Я мигом, моя хорошая...

Дрожь постепенно уходит, разбавляясь теплом чая и поддержки. Сегодня — в который раз! — воспоминаниям не удалось выбить меня из колеи, а значит, я становлюсь сильнее.

— На улице дождь со снегом в перемешку, тучи заслонили все небо. Только вы можете так улыбаться в такой день, капитан Гордеев, — замечает Левушка, отряхивая свою куртку. — Ужас, а не погода. Есть горячий чай?

— Наглеешь, Левушка? Минутку, сделаю.

— А хотите угадаю, почему вы лыбитесь?

Леву я как хорошего человека для себя открыл недавно. Но не знал, конечно, что у него настолько размыты представления о личных границах. Дать бы ему щелбана хорошего за вот это «лыбитесь». Ладно, накажу рублем. Хитро предлагаю:

— Добро, угадай, чего я лыблюсь, — произношу с нажимом на последнее слово, надеясь, что сам догадается, что переборщил с панибратством. — С одного раза. Не угадаешь — в обед, чтобы передо мной лежала «Охотничья» из пиццерии напротив. Угадаешь — пиццу беру я. Ты же по «Пепперони» у нас?

— Легко! Сегодня опять идете в больницу к своей Анечке, да? И цветы, небось на прошлой неделе купили на восьмое марта, правда? И да, мне, пожалуйста, «Пепперони», — самодовольно заявляет лейтенант Крюков.

Ох, разозлиться бы на Левушку, да не получается.

— Цветы купил, конечно, а вот ты за пиццой побежишь. Смотри, вот она — настоящая причина. Показываю то, что больше никому не покажу. Протягиваю Леве паспорт — новый. Анечкин. Точнее, уже Викин. Здесь другое все — не только имя, фамилия и отчество, но и дата рождения, место регистрации.

Лицо лейтенанта Крюкова вмиг становится серьезным. Отдает честь:

— Благодарю за оказанное доверие, капитан Гордеев. Информация останется между нами. А за пиццой, разумеется, сгоняю.

— Я верю тебе и в тебя, лейтенант Крюков. Скажи Левушка, а ты ж из города С.? Как смотришь на то, чтобы поработать там, скажем, ближайшие несколько месяцев?

Лейтенант недоумевающе смотрит на меня. А я думаю о том, не слишком ли нагло прозвучала моя просьба. Наконец, Крюков выдает:

— Скажите честно, вы в сговоре с моими родителями?

— Не, я из своих корыстных побуждений. А что с родителями? Подыскали, наконец, достойную невесту и просят тебя прибыть на смотрины?

— Тьфу-тьфу, пока мамина энергия направлена в другое русло. У них же частный дом в пригороде. Зовут крышу перекрыть. А куда мне с таким графиком? Сто раз предлагал оплатить услугу проверенной компании. Но, вы не знаете мою маму, Илья Марсельевич… Там такая хватка…

Ну Слава Богу, Леве я доверяю почти как себе просто потому, что как себе — нельзя доверять никому, мало того — даже себе не всегда стоит доверять. Все, что касается Анечки, точнее, пора привыкать называть ее Викой, — требует особой осторожности, и я собираюсь взять это дело под свой контроль.