Книга Пленница врага. Без права на прощение, страница 33 – Злата Зорич

Несмотря на события последних часов, я все еще хорошо помнила о том, как он дал мне денег, как разрешил спрятаться на яхте. Эти поступки говорили о том, что ему явно не чуждо благородство, а значит у меня есть надежда на то, что он может благородно меня отпустить.

— Так… Сейчас вытащим, — повторила я вслух, чтобы заставить саму себя поверить, что у меня есть на это силы.

Алекс зажмурился и отпил из горлышка, как будто это могло притупить боль. Потом поднял на меня глаза — мутные от боли, затуманенные.

— Давай, — прохрипел он. — Ты справишься.

Я глянула на его бок и меня затошнило. Я резко отвернулась, встала. Сделала шаг, другой. Схватилась за спинку стула, чтоб не упасть.

Некстати вспомнилось как я делала перевязку Нику, когда его подрезали бандиты. Тогда тоже было море крови и много ран, которые нужно было обработать. Но я не боялась, не чувствовала отвращения. Мною владела ярость, паника, безумие — и любовь. Я делала все, что нужно, чтобы его спасти, не думая ни о чем, без страха.

Сейчас всё было по-другому. Передо мной лежал человек, которого я должна ненавидеть. Который взял меня в заложники, держит под прицелом. И я должна его спасать?

— Мне плохо… — выдохнула я. — Меня сейчас вырвет.

— У тебя нет выбора, — проговорил он спокойно. Потом, будто в подтверждение, направил на меня пистолет.

— Хочешь, чтобы я умер, и ты осталась наедине с трупом, запертой в этом доме? Я в твоём распоряжении, кукла. Только не жалуйся потом…

Я резко развернулась к нему.

— Хватит мне угрожать! — почти крикнула. — Думаешь, мне есть хоть какое-то дело до того, выживешь ты или нет?

Он чуть усмехнулся, но лицо тут же скривилось от боли.

— Если я сдохну, ты отсюда не выберешься. Это «умный» дом. Я специально спроектировал его так, чтобы он мог служить непреступной крепостью. Или, если понадобится, тюрьмой…

— Ты чудовище, — процедила я сквозь зубы. — Больной придурок. Псих!

— Возможно, — согласился он. — Но в твоих интересах, чтобы я жил.

Он снова крепко приложился к бутылке.

Я подошла ближе. Опустилась на колени. Пальцы тряслись.

— Ну? Вперёд, — подгонял меня Алекс. — Пока я ещё в сознании…

Я поднесла пинцет к пламени зажигалки, подержала металл в огне. Потом поднесла к ране. Чуть отодвинула повязку.

— Господи… — выдохнула я.

Кожа была горячей. Вокруг — отёк. Когда кровь чуть схлынула, внутри был виден металлический блеск — действительно пуля засела совсем неглубоко.

Я решительно засунула туда пинцет, и его тело в ответ содрогнулось. Он застонал, но не отодвинулся. Сделал еще один большой глоток. Кровь пошла снова — густая, алая. Я видела пулю. Видела, как она блестит. Чувствовала, как пинцет стукнулся обо что-то твёрдое. Сжала зубы. Рука у меня тряслась, пульс бил в висках, пот катил градом.

Алекс ругался трехэтажным матом сквозь плотно сжатые зубы. Все его тело мелко трясло.

Пуля вышла с усилием — будто приросла к нему. Я вытащила её — маленький кусочек металла, способный причинить неимоверную боль, и уронила на салфетку. Сама чуть не рухнула следом.

— Всё, — выдохнула я. — Кончено…

Мне показалось, что Алекс пребывает в болевом шоке, но он тут же улыбнулся мечтательно.

— Я же говорил, что у тебя все получится. Лиза… — прошептал он еле слышно.

— Я не Лиза, — резко бросила я. — Сколько можно так меня называть?