Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 27 – Галина Милоградская

— Мы справимся, — говорю твёрдо. — Это просто кризис, который надо пережить вместе. Я хочу сохранить семью. А ты? Хотя бы ради наших детей.

— Как ты себе это представляешь?

— Мама простила папу, посмотри, какая у них крепкая семья. Я родилась, и стала ещё крепче. И у нас будет также.

— Бред какой-то. Ты как будто в другом мире живёшь.

— Это ты в другом мире живёшь! Делаешь только то, что ты хочешь, о других не подумал ни разу! Думал ты об Аделе, когда в чужую постель ложился, а?! О том, как ей в спину пальцем тыкать будут, что папа к другой ушёл? А обо мне думал? О моих родителях? Они тебе так помогали, а ты нож в спину воткнул! Не стыдно было им в глаза всё это время смотреть?

— Такую жизнь ты для нас представляешь? Будешь постоянно тыкать изменой и заставлять чувствовать себя виноватым? Для этого не обязательно напоминать, я и так знаю, что виноват. Поэтому хочу всё исправить. Регин, — он вдруг подходит, берёт за руки, смотрит проникновенно, — ты — молодая красивая женщина. И ты найдёшь того, кто будет тебя любить и ценить. Я не отказываюсь от Адели. И… от будущего ребёнка тоже не откажусь, но я не хочу жить с тобой. С тобой, понимаешь?

Это больно. Настолько, что дышать тяжело, лёгкие слипаются, слёзы наполняют глаза. Я позволяю их — пусть видит, до чего довёл беременную жену. Они текут по щекам, и я точно знаю, что выгляжу сейчас максимально эффектно. Главное — не моргать, чтобы тушь не потекла.

— Ты полюбишь меня, — шепчу упрямо. — Вот увидишь — полюбишь снова.

— Я никог…

— Нет. Не надо этого говорить. Любил. Я помню, как ты смотрел на меня раньше. Помню, каким счастливым был, когда Аделя родилась. Мы вернём это, обещаю. Попробуй. Ради нас. Ради нашей семьи.

— Нет, это невыносимо — разговаривать с тобой! — восклицает Максим раздражённо и выходит из гардеробной. — Я как со стеной разговариваю!

— Если ты не заметил, там, в этой стене, есть дверь, и она распахнута для тебя! — иду следом. Как хорошо, что Аделя сегодня у родных и не слышит, как мы ругаемся! Дочка вообще никогда не видела наших ссор, потому что их практически не было. Она живёт в мире, полном гармонии, и ради каких-то там прихотей мужа, который себя султаном возомнил, я этот мир крушить не буду!

— Ты попробуешь, — прибегаю к последнему тузу. — И будешь пытаться, пока не получится, или папа подключит свои связи в высшем офицерском составе, и тебя спишут с волчьим билетом, даже на захудалую шлюпку не возьмут! Забудешь, каково это — выходить в море!

Максим замирает посредине комнаты. Опускает плечи и бросает:

— Я для тебя вещь, да?

Подбегаю к нему, обнимаю со спины и говорю быстро-быстро:

— Ты — не вещь! Ты — мой любимый мужчина, мой муж. И я буду бороться за нашу семью! Даже если ты думаешь, что спасать нечего, я сделаю всё, чтобы понял, как ошибаешься!

Алина

Не зря говорят — горы лечат. А ещё лечат хорошие люди рядом. Знаю, что надо скорее устраиваться на работу, но позволяю себе несколько дней приятного ничего не деланья. Мы просто гуляем, открываем для себя новое: еду, природу. Заряжаюсь, как батарейка на солнце, и под его светом не думаю про Максима. Он приходит в темноте, память-предательница заставляет его голос звучать в голове, тело — вспоминать прикосновения. И дело не только и не столько в сексе: рядом с Максимом я чувствовала себя слабой женщиной за спиной сильного мужчины. Время взрослеть и самой становиться сильной.