Книга Красивый. Родной. (не)Мой, страница 26 – Галина Милоградская

— Какой неполной? Мама есть, папа есть. — Снова обнимаю его, откидываюсь на руках, чтобы заглянуть в глаза. Сладко тяну: — У нас всё будет хорошо, обещаю.

— Ты меня не слышала? — В его голосе неприятно дребезжит раздражение. — Я не хочу с тобой жить. Я ухожу, и твоя беременность этого не изменит.

— Это твой ребёнок! Просто возьмёшь, и бросишь нас?! — Отскакиваю от него, руки непроизвольно сжимаются в кулаки. Чем она так привязала? Чем я хуже?!

— Оставить его было твоим решением. Во второй раз я не поведусь, Регин. С самого начала было ошибкой жениться. Прости, что не оправдал твоих ожиданий, но они были твои — не мои.

— Мы восемь лет женаты, а ты только сейчас об ожиданиях заговорил? Что же раньше на развод не подал? Боялся тёплое место потерять? Удобно было в гареме жить?

— Я виноват. Надо было сразу уходить, когда Алину встретил.

— Не произноси в этом доме имя этой суки! — срываюсь и кричу во весь голос. — Не смей, слышишь?! Эта тварь влезала в нашу постель, ещё и родила тебе! Я ей такую жизнь устрою, пожалеет, что вообще в твою сторону посмотреть посмела!

— Не лезь к ним, — обрывает он холодно и вдруг хватает за запястье. Стискивает, дёргает на себя. — Только посмей к ним полезть, слышишь?

— Что тогда? Что ты тогда сделаешь?! Я про неё соседям глаза открыла, ей уже житья не будет. Пусть лучше бежит, но я всё равно найду, поверь, у меня есть связи!

— Не лезь к ним, — повторяет Максим и смотрит так, как никогда не смотрел — с презрением. Он вообще любил меня, хоть когда-нибудь? А мне это когда-нибудь было важно? Нет, главное, что со мной. Моей любви на двоих хватит, всегда хватало.

— Ты себя слышишь вообще? Защищаешь любовницу и выблядка перед законной женой! — Морщусь — он держит слишком сильно. Заметив это, отпускает, потираю запястье.

— Да, вот такой я мудак. Поэтому лучше отпусти и дай уйти по-хорошему.

— Не дам. Пока я не рожу, без моего согласия нас не разведут, только если докажешь, что ребёнок не от тебя. А он твой! Твой, слышишь?

— Зачем тебе это нужно? Так нравится держать меня на поводке? — Максим трёт глаза, качает головой. Смотрю на подтянутое тело в одном полотенце. Как представлю, что другие его касались, убивать хочется. Кладу ладонь на обнажённую грудь, он отчётливо вздрагивает и напрягается. Настолько неприятно? Терпел? Обида жжёт горечью на языке.

— Кто я в твоих глазах? Чудовище? — меняю тактику, смягчаю тон. Он себя виноватым должен чувствовать, а не я! — Мы столько лет вместе, неужели ты так и не смог меня полюбить?

— Регин, — он тоже смягчается, победоносно улыбаюсь про себя. Клюнул. Теперь надо аккуратно подсечь и вытянуть. — Это не твоя вина. Прости, что так вышло, но ничего уже не исправить.

— Давай попробуем, — беру его ладонь и кладу себе на щёку. — Давай просто попробуем, вдруг получится? Теперь, когда правда открылась, между нами нет секретов. Неужели тебе всё это время было со мной настолько плохо? С Аделей?

— Ты хорошая жена. И заслуживаешь лучшего мужа.

— Мне не нужен лучший, мне нужен ты.

Он раздражённо закатывает глаза, убирает руку и отходит вглубь гардеробной. Отворачивается и сухо бросает:

— Может, ты дашь мне нормально одеться?

— Что я там не видела, — фыркаю. Становится легко. Первую битву я выиграла, прямо сейчас он точно не собирается уходить. Максим тяжело вздыхает, сбрасывает полотенце на пол, и взгляд прикипает к крепким ягодицам и длинным ногам. Он надевает трусы, домашние штаны, майку и только тогда поворачивается. Волосы уже высохли и торчат во все стороны. Такой уютный, такой родной!