Книга Сильнее ветра, страница 97 – Лия Аструм

Этот далёкий от гуманности урок весомо шатнул гордость. Я не смог смириться и, выловив по одному каждого из этих троих, избил до полной невменяемости. Они не были ценны для Руиса, и он закрыл на это глаза. Но Карлос. Карлос был неприкосновенен, и я так и не смог ему отомстить. Поэтому видеть его рожу сегодня стало для меня ещё тем испытанием.

Жизнь несправедлива. Когда-то ради Кая я землю жрал в прямом смысле этого слова. А теперь он мне даже в глаза не мог посмотреть.

— Думаешь, я боюсь твоих щенков? – глупо и бесстрашно фыркнул Кайлеб. Он высунул наружу язык, в котором, к моему ужасу, тоже красовалась серьга, и, подцепив двумя пальцами наглухо пережёванную белую массу, демонстративно положил прямо на скатерть. Достав из кармана чёрную рукоятку ручной работы, он нажал на кнопку, и серебристое лезвие со щелчком вылетело вперёд. Я нахмурился. Какого чёрта он не поставил его на предохранитель? – Попробуй, папа, – ожесточённо выплюнул он. – И я перережу им глотки.

Мальчик вырос и в отсутствие отца вовсю пользовался своим особым положением. Мне даже думать не хотелось, какими методами «папа» будет спускать его с небес.

На Виктора это кровожадное представление не произвело ни малейшего впечатления. Он несколько секунд неотрывно смотрел на нож, кончик лезвия которого был направлен чётко в сторону его сердца, а затем перевёл ничего не выражающий взгляд на сына.

— Убери оружие и ешь.

Кайлеб зло ухмыльнулся, но подчинился. Вернул нож на место, взял с тарелки ногу утки и, яростно вцепившись в неё зубами, вырвал огромный кусок мяса.

— Не подавись, – предостерёг я, смотря, как он, практически не пережёвывая, глотает пищу.

— Свою заботу оставь при себе. Сдохну, тебе же лучше будет, – сразу же ушёл в оборону он.

Я склонил голову вбок. Я скучал по нему.

— Неправда. Я очень сильно расстроюсь.

Кайлеб перестал жевать и, зло прищурившись, процедил:

— Расстроишься, что придётся потратить время на выбор венка? Не волнуйся, прилизанный тебе с радостью поможет. У него отменный вкус, – закидал меня своими язвительными словечками он и снова вгрызся зубами в ножку с такой агрессией, словно представлял на её месте шею Белль.

Я еле сдержался, чтобы не расхохотаться. Он до сих пор ревновал меня к Мейсону. Что за дурость?!

Мередит кинула озабоченный взгляд на сына, затем на Виктора и, не дождавшись никакой реакции от последнего, покорно опустила глаза в свою тарелку, наполненную свежими овощами.

Некоторое время в комнате раздавался лишь звон столовых приборов и саркастические реплики Кайлеба, адресованные его отцу, который, в свою очередь, не спешил их как-либо отбивать. Возможно, и правда соскучился и не хотел выпускать свой сволочной характер наружу в первый же день.

— Максвелл, – протянул Виктор, обхватывая пальцами рокс с виски. – Расскажи мне, как ты жил эти годы. – Короткая эффектная пауза. – Вдали от семьи.

Вот оно. То самое, ради чего мы собрались.

— Не думаю, что ты чего-то не знаешь, – в тон ему расслабленно ответил я. – Уверен, Карлос в твоё отсутствие только и делал, что следил за моей жизнью. Я начинаю думать, что он один из моих ярых фанатов.

Виктор усмехнулся, но подтверждать или опровергать мои домыслы не стал. Вместо этого он решил пройтись по больному.

— Я сожалею, что ты не прошёл допинг. Неприятная ситуация, – печально вздохнул он и, коснувшись губами натёртого до блеска стакана, сделал маленький глоток.