Книга Десять писем, страница 172 – Лия Аструм

Отстранившись от окна, но так и не повернувшись, я засунула руки в карманы белого халата и спокойно спросила:

— Как думаешь, в этой жизни можно простить всё?

Он не ответил.

— Долгие годы я считала, что нет, –  продолжила я. – Меня преследовала постоянная борьба с собой. Я не знала и не понимала, как мне уместить в себе всё то, что я чувствовала. Все те эмоции, которые испытывала, когда видела тебя, слышала твой голос. От одного твоего взгляда во мне взрывался безумный коктейль из ненависти, разочарования и боли. И бесконечно бурлил, ни на секунду не давая забыть твоё имя. Никого не было рядом, чтобы услышать, помочь… спасти. Алкоголь. Наркотики. Секс. Моя жизнь стала напоминать жалкое существование дворовой девки. Мне хотелось забыться. Мне хотелось хотя бы на секунду вытравить из головы твой образ. И только под кайфом или под кем-то у меня это получалось. Ненадолго. Но получалось. А потом всё снова по кругу. Бесконечная карусель. Я ненавидела тебя, но затем эта ненависть увеличилась втрое, потому что я стала ненавидеть себя. Забыв о морали, я, как могла, тащила себя дальше, стараясь избавиться от грязи…

Я резко повернулась и в упор посмотрела на человека, который всё это время лежал за моей спиной и молчал. Молчал, потому что уже никогда не сможет заговорить.

— От грязи, в которой ты искупал меня с головой, Ричард. Ты превратил мою жизнь в самый настоящий ад и, кажется, даже не понимал, насколько там жарко.

В моих глазах появился влажный блеск. Но слёз не будет. Я выплакала их все за последние сутки.

— Первые дни в клинике я не хотела жить. Не могла найти смысла, мотивации, чтобы остаться. Мне совсем не за что было зацепиться. И когда я уже решила, что всё – это конец, я встретила его. Такого же сломленного парня, как я. Он был на два года старше, и нас объединила общая боль. Только его боль оказалась в разы сильнее, потому что жертвой была его младшая сестра. Она не справилась с тем же коктейлем, которым ты поил меня и повесилась прямо в своей комнате. Ей было всего пятнадцать.

В карманах своего больничного халата я со всей силы сжала руки в кулаки, больно впиваясь ногтями в нежную кожу ладони. Не отрывая взгляда от полностью неподвижного тела, я могла лишь гадать, что происходит в его ещё не до конца померкшем сознании. Он не мог пошевелится, он не мог говорить, он может даже вообще был не здесь, не со мной. Но я не могла остановиться. Мне просто необходимо было выговориться до того, как он умрёт. Сделав несколько медленных шагов по направлению к больничной койке, я остановилась прямо над ним и слегка коснулась кончиками пальцев его одеяла.

— Он подсел на наркоту, потому что не смог справиться с чувством вины. Его разрывало изнутри от того, что он ей не помог. И более того, даже не догадывался, какая мерзость творилась в его собственном доме. Он узнал всё позже. После её смерти. Прочитал все отвратительные подробности в дневнике, который она тщательно оберегала и хранила под кроватью в полу. Представь, что он почувствовал в тот момент? Ему будто в глотку залили кислоту, и она разливалась по всему организму, разъедая своим ядом душу и тело. Его тоже отправили в Швейцарию. Только он оказался сильнее, чем я. Он не собирался сдаваться и придумал план, который позволит отомстить за сестру, накажет виновного и хоть немного ослабит тугой узел вины.