Книга Иллюзия падения, страница 186 – Лия Аструм

Потягивая вино, муж разглядывает Лейквуда через прищур – с холодным, безжалостным интересом, с каким коллекционер взирает на вещь, не дотянувшую до идеала.

— Ты это из какого паблика украл? – разбавляет обстановку Харрисон.

— «Хозяин тапочек и Вселенной».

Крис коротко хохочет.

— Я так и знал.

— Если бы Наполеон не тупил и сделал бы… – начинает один из представителей Feldman Group, и другие мужчины с энтузиазмом подхватывают тему великих полководцев, которые, конечно же, были не столь высоко осведомлены в военной стратегии, как знатоки, присутствующие за столом.

Не вникая в суть, обхватываю пальцами ножку бокала. Прижимаю к губам стекло, охлаждённое конденсатом. Пью. Пью и смотрю, как Кайли прижимается к Эвану, как касается его плеча, как кончики её волос сеткой ложатся на ткань его пиджака. Как она открыто вторгается в его пространство, портя его потрясающий природный запах своим парфюмом. И самое поганое – в их действиях нет чего-то развратного. В них – заботливая нежность, которая во мне откликается больным безумием. Хочется по-детски залезть под стол и в тайне ото всех разрыдаться. Душа отказывается принимать очевидное, а разум уже всё понял, просто тормозит процесс, замедляя восприимчивость реальности, в которой больше не будет Эвана Лейквуда.

Сейчас я слабая, высушенная и безропотная. Но я соберусь. Я обязательно соберусь и тогда…

В мою кисть больно вонзаются ногти мужа. Я дёргаюсь, инстинктивно пытаясь вырваться, но в следующее мгновение замираю. Что-то не так. Совсем не так.

Зенон… Его лицо землисто-бледное, а на шее, из-под воротника, проступают светло-розовые пятна. Он отпускает мою руку и хватается за голову.

— Зен… – осторожно зову я. – Что случилось?

— Болит…

— Брат, в чём дело? – Энтони хмурится. Разговоры стихают. Все взгляды устремляются на нас.

Муж начинает тянуть галстук и хрипеть.

— Дайте воды! – обеспокоенно просит кто-то, и через несколько секунд к столу подлетает официант со стаканом.

Зенон делает пару глотков и обмякает на спинке стула. Двигается странно. Словно замедленно.

— Зен, скажи, что болит? Давление? – Энтони встаёт за его спиной, кладёт руки ему на плечи. – Поперхнулся?

— Мн… хор… то… но…

— Что? Я не понимаю.

— Вызывайте скорую! – Миллер молниеносно оказывается на ногах. – Сейчас же!

Лейквуд тут же достает сотовый и, набрав 911, четко и по делу описывает ситуацию.

Подбегает Лаи и подхватывает Зенона, который начинает валиться набок, бессвязно бормоча. По его подбородку стекает слюна, а в его глазах – застывший ужас.

Мне не страшно, мне злорадно. Мелькает мысль: «Пусть сдохнет». А следом – осознание: я в окружении кучи людей и должна быть беспокойной женой. Рывком встаю и начинаю разыгрывать лихорадочную суету. Картинно всхлипывая, кружу вокруг мужа, которому Мансури проверяет зрачки. А, проверив, вскидывает голову и грубо командует:

— К столу никому не подходить! – И уже в наушник: – Перекрыть выходы!

Через десять минут появляется бригада врачей. Зенона водружают на носилки и выносят из зала. Энтони уезжает вместе с ними, остальных не выпускает охрана мужа.

Начинается досмотр. К слову, незаконный, но никто не возражает. Первым оказывается Эван. Мансури проверяет его лично, с особенной дерзостью и дотошностью. Тот не противится, спокойно выносит очевидное превышение полномочий и даже снимает туфли, чтобы демонстративно потрясти ими перед носом Лаи.