Книга Иллюзия падения, страница 179 – Лия Аструм

Я впадаю в странное состояние. Пограничное и диссонансное. Не понимаю, почему, пока я теряю себя, варясь в котле чужих желаний, насилующих мою гордость, Лейквуд ведет безупречно вежливый диалог с моим мучителем. Выглядит до жути участливым, противно угодливым.

— Согласен с тобой, Эван. Нужно расставлять границы, иначе тебя поимеют, – и обманчиво бархатно дополняет: – И не только тебя.

Напрягаюсь. Лейквуд – тоже.

— Мистер Фелдман…

— Ты хорошо поработал, парень. К сожалению, не только мозгами. А нужно было только ими.

— Зен…

— Закрой рот, – грубо осекает меня.

Затыкаюсь, сжимаю сумочку до ноющего онемения в пальцах и, как послушная кукла, молчу. Молчит и Эван. Наступает напряженная тишина, в которой единолично царствует мой муж. Он пристально рассматривает оппонента, умышленно давит взглядом и авторитетом, уплотняя даже воздух. И вдруг – резкое, почти грубое движение. Зенон разжимает пальцы. Папка с листами раскрывается в полете, белые прямоугольники разлетаются по сторонам и плавно опускаются к нашим ногам.

— Ариэль, собери.

Пульс взрывается. Меня адреналиново разматывает – не плавно, а с рывком, будто срывает с места все внутренности, до хруста натягивая каждую жилу. Ладони мигом потеют, покрываются липкой влагой. И этот острый и нестерпимый зуд противно бежит по коже, будто под ней шевелятся сотни червей.

Отказываюсь верить, что это происходит на самом деле. Надеюсь на искажение слуха и любую другую уловку разума, где предстоит ползать не только перед мужем, но и перед человеком, который… который остался моей единственной надеждой на спасение. Одно дело – унижение за закрытыми дверьми спальни, и совсем другое – здесь, при зрителях.

Кидаю беглый взгляд на непроницаемые лица телохранителей и с трудом, почти с физическим усилием, перевожу его на Эвана, в карих глазах которого нет ничего, кроме сухого недоумения. А жилка, бьющаяся на его правом виске, – лишь искажение моего взвинченного до предела восприятия.

— Ты плохо расслышала приказ, Ариэль?

Муж не шутит. Это видно по его нетерпеливой позе, острым нотам в размеренном голосе. Он пришёл наказывать и не остановится, пока не получит своё.

Не сделаю. Не подчинюсь. Не перед Лейквудом. Я скорее отрежу себе руки, чем допущу подобное. Я окончательно перестану себя уважать. Я умру и не смогу вернуться. Потому что с того света не возвращаются.

Глупо? Чрезмерно. И где-то на задворках орёт совесть. Где-то на задворках витает страх за жизнь сестры. Она отчаянно пытается договориться с гневом, усмирить, предотвратить обещанные последствия. Зенон никогда не кидает слов на ветер. Мозг рисует обещанный бордель, толпы извращенцев. Запах спермы, крови и слёз. Невыносимо. Но именно этого сверх меры достаточно, чтобы снова уступить.

Медленно оседаю между двумя парами дорогих туфель, начищенных до зеркального блеска. Собираю бумаги, а кажется – крошки своей гордости. Тороплюсь, потому что над головой висит не просто тишина, а густая, давящая пауза. Не смотрю по сторонам, но чувствую, как все мои движения отслеживают пять пар мужских глаз. Ликуют ли они? Не знаю. У меня нет времени осмысливать, я страшусь разрыдаться.

Вдох. Выдох. Ни одной слезинки. Только полная отстраненность и пальцы, хватающие скользкие листы. Ещё секунда…