Книга Иллюзия падения, страница 140 – Лия Аструм

– Эван! Ник… он упал, ему… – сбиваюсь, не понимая с чего начать. – Ты же был там! Что случилось?! Мне ничего толком не говорят!

О тишину на линии порезаться можно.

– Рио, мне очень жаль, – голос Лейквуда ломкий, хриплый. – В покрытии крыши был выступ, Николас его не заметил, не успел сбавить скорость. Его занесло…

Прикрываю глаза, проклиная тот день, когда включила брату кино про ямакаси. Он весь фильм сидел с открытым ртом, а после понесся во двор. Не знаю, что он там делал, но вернулся с разбитым носом и заявил, что станет лучшим прыгуном Америки.

– Операция шла пять часов,– надтреснуто шепчу я, прислоняясь затылком к холодной стене. – У Ника сильные внутренние повреждения, обширное кровотечение и некроз тканей. Сейчас он стабилен, но врач сказал, что экстренно необходима пересадка печени. Нужен донор и триста тысяч долларов. Триста тысяч, Эван! – бестолково тру сухие щеки. – Доктор Коллин дает ему неделю… У нас нет таких денег, нет донора и… страховка не покроет даже десятую часть суммы. Я просто не знаю, что делать. Как я скажу маме? У нее же сердце… Черт! Я схожу с ума! Где ты был, твою мать?!

– Тише, малыш, тише, мы обязательно справимся, – Лейквуд пытается успокоить, но интонация неуверенная, прерывистая. – Меня держали в участке, потому что не могли дозвониться отцу. Он летел из Атланты. Ты в больнице?

– Да.

– Я поеду домой, поговорю с ним, попрошу помощи.

Выпрямляюсь и, неверяще стиснув пальцами трубку, впервые жалею, что даже не попыталась наладить отношения с его семьей.

– Думаешь, он согласится? Он меня ненавидит.

– Это не так.

Это так. Лейквуд смягчает, но сейчас это неважно. Я готова простить губернатору все его грехи, если он спасет Николаса.

– Эван, – скатываюсь в разнузданный шелест, испытывая непомерное чувство признательности. – Спасибо.

Обычно разговорчивый Лейквуд сегодня очень сильно затягивает паузы, обостряя разрозненные мысли и заставляя выдумывать много неправильного.

– Я люблю тебя, Рио.

Смаргиваю первую слезу и впитываю признание, которое даже не надеялась услышать. А, услышав, поняла, что надеялась весь этот год.

– Я буду ждать тебя, Эван.

Три дня спустя.

“Все получится!” – твержу себе, обжигая щеки горячим паром.

Натягиваю выше медицинскую маску и беспокойно топчусь на небольшом отрезке грязно-серой плитки, коротко поглядывая на медсестер, щебечущих между собой в конце коридора. С трудом дожидаюсь, пока лишние свидетели скроются за поворотом, и, проникнув внутрь палаты, осторожно подступаю к койке.

Лицо брата бледное, слегка посиневшее, а дыхательная трубка в его горле вызывает болезненный спазм в моем. Накрываю руку Николаса своей и тут же сжимаю, чтобы согреть и растопить ощутимый лед на его коже. Будто мертвецкий. Выкидываю из головы гадкое сравнение и бросаю пристальный взгляд на часы. Час. Из-за возникшей проблемы с переводом денег операцию задерживают уже на целый час. Вытряхнув из доктора обещание, что подобное не в первый раз и пересадка в любом случае состоится, я немного успокоилась, но усидеть на месте не смогла.

– К тебе не пускали, и как видишь, пришлось нарушить закон, – киваю на свою униформу, украденную из ординаторской. – Я пришла с напутствием для любимого братишки. Все пройдет отлично, Ники! Ты очень сильный! А у идеального Лейквуда идеальная печень. Я уверена! – усмехаюсь, но выходит нервно. Истерично. – Эван согласился стать твоим донором, представляешь? Ты больше не сможешь угрожать ему ножом. Уже представляю твое выражение лица, когда ты обо всем узнаешь. Надо будет захватить фотоаппарат. Врач сказал, что пересадка займет минимум шесть часов. Твоя задача открыть глаза и улыбнуться мне. – А моя – не сойти с ума. – Мама с Ливи тоже здесь. Кнопка просилась со мной, но с ней мы бы не остались незамеченными, – в глазах становится влажно. Поджимаю губы и мягко целую брата в лоб. – Удачи, Ники. Когда ты проснешься, я буду рядом.