Книга Иллюзия падения, страница 115 – Лия Аструм

Кристофер ржет. Вот за что я люблю Харрисона, так это за его непосредственность и отсутствие страха перед порицанием общества. На остальных же смотреть больно: поголовно сидят с лицом Марии Стюарт на эшафоте. Кроме сенатора и Ариэль. Эти двое, вероятно, соревнуются за место примера для оттачивания невозмутимости.

— Вивиан, Александр прислал мне вежливый отказ, но я все же слегка огорчен его отсутствием. Неотложные дела?– отец делает вид, что ничего не происходит, вынуждая и прочих подражать своей выдержке.

— Да, мистер Лейквуд, он улетел в Абу-Даби. Это касается предстоящего слияния.

— Как скоро это произойдет? Поговаривают, ваши лабораторные умы готовят нечто грандиозное.

Вивиан кидает в мою сторону настороженный взгляд, не понимая, почему эти вопросы летят ей, а не мне.

— Предположительно до конца года, но Эван владеет информацией лучше.

Мое имя будто прокаженное. Сказали и молчат минуту, боясь, что их настигнет чума. Папочка не намерен повторять вопрос, а я не намерен отвечать. Все честно. Свесив локоть на спинку стула, я лениво бултыхаю виски на дне стакана.

— Коммерческая тайна, господин сенатор.

Услышав мой комментарий, Вивиан обессиленно стискивает зубы и с такой силой втыкает вилку в креветку, словно она живая и готовится сбежать. Я же продолжаю представление. Избегая приборов, запихиваю в рот канапе. Жую, аж причмокивая от удовольствия, и, с аппетитом облизнув палец, еле удерживаюсь от отрыжки.

— Божественно! – заключаю я и обращаюсь к одному из друзей сенатора: – Угостить вас, мистер Доусон?

Тот настороженно замирает и, нервно потирая свои густые усы, измазанные липким соусом, бегает глазами-пуговками по моему лицу. Его согласие – формальность. Я все равно сделаю так, как хочу. А хочу я положить ему на тарелку канапе, обязательно задействовав свой слюнявый палец. Воодушевленно претворяю задуманное и жду, пока сожрет. А он не жрет.

— Хм, спасибо, Эван, – мистер Доусон с беспокойством поглядывает на моего отца, который словно оглох и ослеп. Внезапно одновременно.

И это поразительно, потому что много лет назад меня прогнали с приема всего лишь из-за одного скромного чиха. Хотя сопли из моего носа, висящие гроздьями на щеке мэра Хартфорда, смотрелись весьма нескромно. Помню, Рем хохотал до рези в животе. Пришлось тащить ему таблетку.

— Чарльз, Реймонд присоединиться к нам? – Этан Харрисон отважно спасает серьезность положения, искренне заинтересовав своим вопросом даже меня. – Кажется, я видел его среди гостей.

А я не видел. Я вообще не видел брата все десять лет. Только раз по телевизору, когда он получал медаль. Этот момент я отматывал назад снова и снова, рассматривая каждую черточку родного человека. И очень гордился.

— Он не оправился после ранения, – сдержанно поясняет отец.

— Сколько их было на Сомали? Шестеро? – интересуется мужчина с лысой головой и несуразно оранжевым платком в кармане голубого пиджака. Кажется, его зовут Дэвид, он – член Конгресса. – Я до сих пор задаюсь вопросом, как такой маленький отряд смог пробиться на тщательно охраняемую базу и освободить пленных. Разве там не работают группировки Аль-Каиды?

— Парни – профессионалы, – сенатор отказывается развивать тему.

— “Северный Форт” других не выпускает, – хмыкает Харрисон-старший. – Сколько было Реймонду, когда ты отдал его служить, Чарльз?