Книга Мой демон удачи, страница 35 – Саша Бездушная

— И что случилось?

— Баал-Зебуб, — он произнёс это имя с такой смесью ненависти и горечи, что у Вари мурашки побежали по коже. — Владыка Разрушения. Мой, скажем так, коллега. Мы были равны по силе, но противоположны по сути. Я создавал вероятности, он их уничтожал. Мы соперничали тысячелетиями. И однажды он предложил пари.

— Пари?

— Да. Глупое, мальчишеское пари. Мы должны были выбрать по одному смертному и воздействовать на него. Если смертный оказывался невосприимчив к воздействию, то весь его город нужно было уничтожить вместе с ним, чтобы не проиграть. Отказаться ты не имел права.

— И ты проиграл?

— Меня подставили, — его глаза вспыхнули алым. — Баал жульничал. А когда я попытался восстановить баланс, он обвинил меня в нарушении правил. Совет демонов признал меня виновным. Меня лишили статуса, силы, имени — всего. Низвергли в низший круг, откуда нет возврата. Гад — это даже не моё настоящее имя. Это... кличка. Насмешка. «Гад» — на древнем языке означает «падальщик». Тот, кто питается объедками чужой удачи. Но самое интересное, что это имя мне нравится. Его дал мне, как раз тот человек.

— Господи, — прошептала Варя.

— В итоге, я провёл в Бездне несколько тысячелетий, — продолжал он. — Питался крохами, которые случайно просачивались из мира людей. Забытый. Униженный. И вот однажды я почувствовал зов. Древний ритуал призыва, который никто не проводил уже много веков. Босая нога в масле, троекратное заклинание, слово-ключ. И я подумал: «Это шанс. Мой шанс». А потом я увидел тебя.

— И разочаровался, — усмехнулась Варя.

— Нет, — он покачал головой. — Я был в ярости, да. Я не ожидал увидеть тебя... — он замолчал, подбирая слова. — Но ты! Девчонка, в порванной фйутболке, накричала на меня. Ты заставила меня почувствовать то, чего я не чувствовал тысячелетиями.

— Что же?

— Себя живым, — он посмотрел ей прямо в глаза. — Рядом с тобой, я впервые за долгое время, чувствую себя не падальщиком, не изгнанником, не тенью самого себя. Я чувствую себя тем, кто может что-то изменить.

Варя не знала, что сказать. Она смотрела в его золотые глаза, в которых сейчас не было ни насмешки, ни высокомерия. Только странная, уязвимая честность. И что-то в её груди дрогнуло.

— Знаешь, — тихо сказала она, — ты, конечно, невыносимый. Самовлюблённый. Саркастичный. И у тебя ужасный характер.

— Это должно быть комплиментом?

— Но, — она сделала паузу, — с тобой моя жизнь стала интереснее. Так что... спасибо тебе, что ли.

Он улыбнулся. Совсем слегка, медленно, чувственно.

— Значит, мы квиты?

— Почти, — она вдруг подалась вперёд и, прежде чем успела себя остановить, поцеловала его в щёку. Быстро, легко, едва коснувшись губами его горячей кожи. — Вот. Теперь квиты.

Гад замер. Его рука взлетела к щеке, туда, где только что были её губы, и на его лице отразилось выражение абсолютного, незамутнённого шока. Демон, повидавший тысячелетия, потерял дар речи от одного поцелуя в щёку.

— Ты... — начал он.

— Я — спать, — быстро сказала Варя, чувствуя, как горят её собственные щёки. — Завтра тяжёлый день.

Она завернулась в куртку и легла у костра, отвернувшись от него, чтобы скрыть смущение. Сердце колотилось как бешеное, и она была уверена, что он это слышит.

— Варвара, — позвал он через минуту.