Книга Мой демон удачи, страница 1 – Саша Бездушная

Пролог

Гараж номер четырнадцать в кооперативе «Автолюбитель-3» ничем не отличался от соседей. Такие же ржавые ворота, такой же запах бензина и сырости, такая же паутина в углах. Местные обходили его стороной . Кому нужен гараж с бесполезным хламом?

Но если бы кто-нибудь заглянул в замочную скважину в ту ночь, он увидел бы нечто странное. Мотоцикл — старый, ржавый «Урал» с коляской, расписанной огромными жёлтыми ромашками. Он стоял в центре гаража и тихо светился, словно внутри него дремало что-то очень древнее и очень терпеливое.

Ромашки на коляске, намалёванные когда-то нетрезвой рукой, чуть подрагивали, будто от ветра, хотя воздух в гараже был неподвижен. У ворот стоял старик. Он был похож на сушёного кузнечика. Сморщенный, с хитрыми глазами и папиросой в зубах. Он смотрел на мотоцикл и улыбался.

— Ждёшь? — спросил он у мотоцикла.

Мотоцикл, разумеется, не ответил. Но старику показалось, что ромашки дрогнули.

— Понимаю, — он затянулся и выпустил колечко дыма, которое, вопреки всем законам физики, превратилось в крошечную ромашку и растаяло. — Сам терпеть не могу ждать. Но ты уж потерпи. Она придёт. Я ей тебя продам. И начнётся такое...

Он хмыкнул, потушил папиросу о подошву ботинка и, прихрамывая, вышел в ночь. Мотоцикл остался в темноте, всё так же слабо светясь.

Глава 1. Пятница 13

Если бы невезение можно было монетизировать, Варвара Тихоновна Скворцова уже давно бы купила небольшой остров в Тихом океане и забыла о существовании человечества. Но вселенная предпочитала расплачиваться с ней исключительно битыми зеркалами, просроченными продуктами и удивительной способностью оказываться в эпицентре локальных, но очень обидных апокалипсисов. Её жизнь была не просто чёрной полосой. Это была зебра, у которой белые полоски кто-то старательно закрасил мазутом, а сверху присыпал биоразлагаемым конфетти из счетов за коммуналку.

Сегодня Варе исполнилось двадцать семь. Дата, по её собственному глубокому убеждению, совершенно идиотская. Не восемнадцать, когда ещё есть иллюзия надежды, и не пятьдесят, когда на неудачи уже можно благородно махнуть рукой, списав всё на возраст. Двадцать семь — это возраст, когда вселенная смотрит на тебя с особенным, садистским прищуром и говорит: «Ну что, подруга, всё ещё веришь в чудеса? А давай проверим твой запас прочности на излом?»

Проверка началась ровно в 7:03 утра. Именно в этот момент потолок в её съёмной квартире-студии в панельной девятиэтажке, ласково именуемой риелтором «уютным гнёздышком», решил проявить солидарность с её настроением и обвалиться. Не весь, конечно, вселенная не настолько щедра. Ровно тот кусок штукатурки, который находился аккуратно над её головой, пока она, закрыв глаза, пыталась медитировать под звуки соседского перфоратора. Медитация называлась «Я спокойна, у меня всё хорошо, я не убью соседа свёрнутой в трубочку йога-инструкцией».

Штукатурка, мокрая и холодная, шмякнулась ей прямо на лицо. Варя открыла глаза, уставилась в серый, покрытый темным пятном от воды потолок и произнесла.

— Ну, конечно. С днём рождения меня.

Она села на продавленном диване, стряхивая с волос белую крошку. В зеркале напротив отразилась девушка с бледным, чуть осунувшимся лицом, большими серыми глазами, в которых плескалась вселенская усталость пополам с иронией, и спутанными русыми волосами, сейчас напоминавшими гнездо птицы, пережившей ядерную зиму. Варя не была классической красавицей, но в ней чувствовалась какая-то цепкая, живучая привлекательность. Такая бывает у бездомных кошек, которые, несмотря на драное ухо и вечно голодный взгляд, умудряются выглядеть аристократичнее любого персидского чемпиона.