Книга Тени над Невой, страница 85 – Янина Корбут

Хорёк и Алвиана, переглянувшись, кивнули.

— Хочу понять, что стало с его каретой. Если она нашлась, то там могут быть какие-то следы, указывающие на похитителя.

— Да сдайте его полиции и делов-то! – отозвался хорёк.

— Я телефонировал Бескровному, но он в отъезде. Проводит сенаторские ревизии и участвует в работе комиссии в Тверской губернии. Будет через два дня. За это время мне нужно собрать как можно больше информации. К тому же, если Ситайлов в деле, его сообщники тут же узнают о допросе, уничтожат все улики или залягут на дно. Надо действовать аккуратно, попытаться выяснить, кто мог воспользоваться его экипажем.

— Куда это вы собираетесь? – поинтересовался хорёк, заметив, что Лавр надевает сюртук.

— Пойду и предложу ему свои услуги в розыске дормеза. А там буду действовать по обстоятельствам. А вы, Алвиана, продолжайте слежку за кухмистерской, девушки должны рано или поздно появиться.

Наклонившись к девушке, он прошептал:

— Займите на какое-то время хоря, я хочу навестить его общежитие, а ему лучше об этом не знать. И так хандрит.

Лавр действительно направился в студенческое общежитие. Правда, теперь перед выходом он положил себе в карман кастет, а за пазуху засунул револьвер. Передвижения по столице становились для него опасны, но не довести дело до конца ему не позволял кодекс чести сыщика.

Всё было, как и сказал Летаев: никто не задержал его на входе. И комнату Летаева Лавр нашёл быстро. За окном, завешенным толстым штофом, белели в дневном солнечном свете ветки жасмина. На кровати, раскинув руки и приоткрыв рот, спал, по-видимому, студент Папардин. Лавр пытался разбудить его, тормоша за руку, но ничего не помогало. Было очевидно, что Папардин накануне хорошо гульнул: возле кровати валялась пустая бутылка, а на столе засыхали рыбьи головы и покусанная свёкла – остатки кутежа.

Не придумав ничего лучше, Лавр набрал в чашку воды и побрызгал на студента. Тот вскочил с криком «Проспал!». Вялое лицо его с низким лбом и рыжеватым пухом на щеках выражало ужас. Минут двадцать пришлось потратить на то, чтобы привести бедолагу в чувство да растолковать, по какой надобности Лисицын явился. Папардину Лавр соврал, что является заинтересованным частным лицом по делу Летаева. Якобы у него возникли новые сведения, позволяющие пролить свет на события, предшествующие смерти Алексея.

Папардин удивился, потому что считал Летаева сиротой, за которого и рубля никто не даст. Однако Лавр вовремя вспомнил о Белкиной и нагнал туману в том отношении, что школа хочет установить, что случилось с достойнейшим из учеников.

— Он был на обеспечении, обучался при условии, что вернётся в школу преподавать.

— Надо же, не знал, – пробормотал Папардин.

— Как лично вы узнали о смерти товарища?

— Так и не помню, кто новость принёс! А только общежитие гудело: убили Летаева! Я и ещё парочка наших кинулись, куда сказано было. Всё думал, ошибка. Когда мы пришли, во двор ворота уже заперли. Там был наряд полиции, чтобы никого не пускать. Народу набежало человек двадцать. Студенты университета, медики, курсистки, почтальон и пара извозчиков. Даже из профессоров кто-то был, не помню. Градоначальник, сказывают, приезжал.

— То есть лично ты его убитым не видел?

— Из наших Мухасевич только прорвался, всё хотел узнать подробности, но его шуганули то ли дубинкой, то ли палкой.