Книга Тени над Невой, страница 67 – Янина Корбут

— Ладно. Зачем мне это?

— А хоть бы затем, что иначе я вернусь во дворец и расскажу, что вы удерживали меня силой. Будете потом доказывать, как я у вас оказался!

— Тогда мне проще придушить тебя да прикопать под кустом смородины, – пробурчал Лавр, на что хорёк, потянувшись, вальяжно заметил:

— У вас добрые глаза. Вы на такое не способны.

Иррациональное, непонятное и волнующее всё сильнее прорастало сквозь прочное, привычное Лавру. Казалось, он шёл ко дну, как слишком перегруженная лодка, стремительно и бесповоротно.

Март 1905 года, Петербург.

В ту ночь собрались у Мансурова в Лучковом переулке. Приходили по одному, опасаясь слежки. Круглый стол в комнате, которую тот снимал, не смог уместить всех, поэтому Летаев остался стоять. Нервничая, он ходил туда-сюда вдоль буфета. Не слишком высокий, но ладно сложенный, он отбрасывал длинные кривые тени на потолок и сам же изумлённо их разглядывал.

Обсуждали кризис царизма, волнения в народе, поддержку эмиграции. Мансуров горячо и бодро сравнивал страну с заряженной бомбой.

— Нужно только зажечь фитиль! – брякнул Петрухин, и его поддержали одобрительными возгласами.

Сегодня на секретное собрание Мансуров впервые привёл высокую голубоглазую девушку с чуть вздёрнутым носиком. Ничего не объяснял, но все знали – спрашивать не стоит. Если он что-то решил, значит, так надо. Было очевидно, что Зое и Милочке новенькая не очень понравилась: ещё бы, у красавицы был дивный цвет лица и чудесные вьющиеся волосы. Когда примерно через час Мансуров отправился проводить спешившую домой гостью, девицы-мансуровки вздохнули с облегчением. Приняли свои привычные роли роковых красавиц и хозяек вечера.

Правда, как только Мансуров вернулся, все сантименты были забыты. Собравшиеся сразу же подхватили тему устройства лаборатории в подвале полузаброшенного дома Валерия Лабушкина. Тот достался ему в наследство от почившей бабушки, но по причине затянувшейся болезни матери Валерия наследством до сих пор никто не занимался. Так дом стоял и ветшал, закрытый на замок. А мансуровцам нужно было начинать разработку взрывчатки в достаточном количестве, и для этого решили перевозить в дом материалы и все необходимые приборы.

Воцарилась тягостная тишина. В обстановке строгой секретности обсуждали террористический акт – не какой-то там, а против самого государя. Каждый мысленно прикидывал, как далеко готов зайти во имя идеалов.

— Пусть едет Летаев, – предложил Мансуров.

— Я?

— С Зоей. Вдвоём подозрений не вызовете. Парочка, приехавшая пожить на свежем воздухе, – что может быть безобидней?

При этих словах щёки Зоечки заалели, а сердце Летаева застучало быстрее.

Горластый Бобров сразу же задал нужный вопрос:

— Ты, Лабушкин, как часто бывал у бабушки? Я к тому, признают ли соседи, что Летаев не внучок?

Лабушкин замахал руками:

— Давно бывал, лет восемь назад. Там старики жили, перемёрли уже от такой-то жизни. Да и соседи там вдалеке ближайшие, у нас-то возле дома сразу обрыв, река…

— Ну вот и отлично, – довольно кивнул Мансуров. – Дело опасное, поэтому, Алексей, ты подумай, у тебя есть ночь впереди.

Вдруг из коридора донеслось:

— Если он сомневается, я могу!

Все обернулись на Петрухина, застывшего на пороге с графином водки. Мансуровцы разглядывали его, словно прикидывая: потянет или нет. Сам Мансуров тоже задумался, но через пару секунд тряхнул головой: