Книга Даун Крик. Близнецы, страница 94 – Эжен Марсэль

Каждый раз, когда она вела себя таким образом, то есть не как обычно, это повергало меня в шок и кратковременный ступор.

«Наверное, я никогда к этому не привыкну», – снова подумала я, глядя на мамино лицо.

— Да-да, – вторил ей отец. – Ты сможешь вернуться к занятиям после родов. Ни о чём не беспокойся. А́даму уже сказала?

— Пока нет. Позже сообщу.

— Уверена, он будет рад, – удивила меня своей репликой мама.

— Не исключено, – протянула я.

Часов в шесть вечера меня страшно потянуло в сон и, даже не поужинав, я отправилась спать.

На следующий день третьего мая я встала поздно, уже давно миновал полдень. Мама хлопотала у плиты и собиралась готовить панкейки. В окно кухни я увидела свой мотоцикл, который должен стоять в гараже.

— Мам, а что делает байк во дворе? Папа затеял уборку в гараже?

— Доброе утро, соня. Нет, вчера поздно вечером, ты уже спать легла, заглянул А́дам и попросил взять мотоцикл. – спокойно сказала мама, не переставая взбивать тесто. – Я разрешила. Ты ведь не против, правда? Утром он его вернул.

— А́дам приходил, и вы разговаривали? – Я вытаращила глаза. – Кто ты, и куда дела мою мать?

Мама улыбнулась левым уголком рта, давая понять, что оценила шутку:

— Он вырос хорошим мальчиком. Так тебя любит и готов защищать до последнего вздоха. Я была несправедлива к нему. И, как человек, всегда признающий свои ошибки, я извинилась перед ним. Он простил меня, представляешь? Милый мальчик.

От изумления у меня отвисла челюсть, и я села прямо на ступеньки, не зная, что сказать. Столько лет я убеждала родителей, особенно мать, в том, что брат – хороший человек и нуждается в их любви, но всё без толку. Но стоило им оказаться на одной стороне по поводу аборта, как они уже «дружат» против меня. Словно не видя моей реакции на воссоединение семьи, мама продолжила:

— У нас с А́дамом, дочка, к тебе небольшая просьба. Не могла бы ты до конца семестра по уик-эндам приезжать домой? Наверное, тебе будет трудновато каждую неделю садиться за руль. Хочешь, папа тебя будет забирать из Сиэтла и отвозить обратно?

— У нас с А́дамом?! Ну офигеть! Всего день, как помирились и уже плетёте заговоры против меня!

— Какие заговоры, А́ва? Мы просто все беспокоимся о тебе и малыше.

— Я уже сказала, что оставлю ребёнка, что вам от меня ещё надо? – рассвирепела я.

— Не волнуйся, милая, – безмятежно выпекая панкейки, «пропела» мама. – Тебе вредно. Лучше садись и поешь, пока выпечка не остыла. И возьми свой любимый кленовый сироп, ты же наверняка голодная?

Я хотела ответить, что ничуть, но в животе громко заурчало.

— А́дам присоединится к нам? – ехидно спросила я, усаживаясь за стол.

— Нет, у него какие-то дела. Но он обещал заскочить на следующей неделе, как управится.

На кухню заглянул отец:

— Доброе утро, милая.

— Доброе утро. Папа, ты тоже вдруг стал общаться с А́дамом? – Я не хотела, чтобы это прозвучало так агрессивно, но неожиданное изменение поведения родителей раздражало.

— Да, перекинулись парой слов с утра, когда он возвращал байк. Выглядел, надо сказать, уставшим. Я предложил ему остаться, но он вежливо отказался, сослался на неоконченные дела.

— Да что с вами такое! – взорвалась я. – Больше десяти лет вы делали вид, что его не существует, а теперь мы дружная семья?