Книга Даун Крик. Близнецы, страница 67 – Эжен Марсэль

А́ва стояла в метре от меня и читала мне нотацию о правилах обращения с мотоциклами, в общем, и чужой собственностью, в частности. Выглядела она ужасно. Потухшие красные от слёз глаза, тонкая, как пергамент, кожа, на шее виднелись следы от укусов и засосов, на правой щеке темнел синяк, на запястьях вздувшиеся отметины от чужих пальцев. Волосы торчали во все стороны, делая её облик ещё более беззащитным. Глядя на неё, я не мог больше злиться, хотя хотел и имел на это право.

Я вздохнул и поискал взглядом коробку с кольцом. Обнаружив её около корней дуба, уже слегка припорошенную снегом, я указал на неё:

— У меня для тебя подарок от Дона. Кольцо.

А́ва замотала головой и отшатнулась. В её глазах снова появились слёзы:

— Я не хочу, выкинь его. Оно не мне предназначено.

— Теперь твоё, – сказал я чуть более жёстко, чем собирался, и, видя, что у сестры вот-вот начнётся новый приступ истерики, поспешил объяснить:

— Это часть твоего алиби. Кольцо вполне сойдёт за помолвочное и докажет, что ты была счастлива с Доном. Раз вы собирались пожениться, то причины желать ему смерти у тебя отсутствовали.

— А как же родители? Они же знают правду. Вдруг мама с папой захотят…

— Уверяю тебя, не захотят. Когда вернёшься домой, покажешь кольцо и расскажешь, какой версии им нужно придерживаться. – И зло добавил: – Они согласятся, вот увидишь.

— Не знаю. Я не уверена, – растерянно проговорила сестра. – Думаешь, я смогу обмануть полицейских?

— Почему ты не спрашиваешь, что с Доном? Тебе не интересно, что с ним стало?

— Нет, – резко ответила А́ва и отвернулась, – но, надеюсь, он мёртв.

— Посмотри на меня! – заорал я. – И назови вещи своими именами! Ты рассчитывала, что я убью его, так?

Сестра вытерла слёзы, взглянула на меня исподлобья и тихо произнесла:

— Я не знала, справишься ли ты, но верила, что сможешь. Ведь всю жизнь ты защищал меня. И я надеюсь, что этот ублюдок мучался.

Мне хотелось сказать, что она предала меня, променяла на фальшивых друзей, из которых никто не сделал бы для неё то, что сделал я. Что из-за убийства Дона вспомнил, кто я, и теперь должен выполнить условия договора. Что я её люблю так, как никто не любил и не полюбит, и боюсь, что, узнав о возможности жить вечно, она не поддержит меня. Но вместо этого сказал:

— Не так сильно, как я хотел.

— Спасибо, – и, помолчав, добавила, – я скучала по тебе, А́дам. Больше не покидай меня, ладно?

— Хорошо, – выдавил я, потому что не ожидал от неё подобных слов. Казалось, уже целую вечность она не признавалась в том, что я ей нужен.

«Так, – подумал я, – сейчас не время для сантиментов, важнее закончить подготовку алиби».

— Послушай, А́ва, тебе ещё вот что предстоит сделать… – и кратко изложил ей свой план.

Сестра внимательно выслушала меня и признала, что в целом всё выглядит логично и может сработать. Мы вытащили мотоцикл на дорогу, и я на прощанье ей напомнил:

— Носи длинную одежду до тех пор, пока не пройдут ожоги, синяки и ссадины. Не упоминай обо мне без особой необходимости. Родителей и просить не надо, они и так не скажут. Главное, чтобы мать с отцом сыграли отведённую им роль и не сфальшивили. Из-за перевозбуждения, вызванного предложением руки и сердца, ты никак не могла заснуть, и поэтому рано утром решила прокатиться на любимом мотоцикле. Но так как давно не ездила, попала в небольшую аварию. Всё запомнила?