Книга Даун Крик. Близнецы, страница 62 – Эжен Марсэль

С омерзением откинув коробку, словно это ядовитая змея, я пошёл на кухню за топором, который попался мне под руку недавно во время обыска квартиры. За окном уже почти рассвело, но мне было всё равно. Я чётко понимал, что должен сделать. Мне хотелось бы сохранить хладнокровие во время предстоящего процесса, но я не смог. В исступлении я начал кромсать тело Дона на куски. Сначала отрубил ему кисти и ступни. Потом полностью руки и ноги. С непривычки получалось плохо: виртуальный опыт прошлого не слишком помог в физическом плане. Кусая губы, на которых уже смешалась моя кровь с кровью Дона, я упорно продолжал своё занятие. Сейчас мне кажется, если бы в тот момент меня застали полицейские и стали угрожать застрелить, я бы всё равно не бросил этот странный ритуал инициации. Пока разделывал Дона, как свинью, я, словно наяву, видел Тома Сла́ера, занятого тем же процессом после случайного убийства. Правда, в отличие от меня, он не испытывал никаких чувств, просто избавлялся от трупа. Я же сейчас сожалел. Сожалел, что решил поиграть в благородного мстителя за честь прекрасной дамы и хотел всенепременно убить насильника в честном бою.

«Надо было порубить его на куски спящего и ещё живого, чтобы он проснулся от адской боли, чувствуя, как топор вонзается в его тело, как ломаются кости, раздирая плоть. Как бы я хотел в этот момент смотреть в его лживые глаза и видеть, как утекает с каждой каплей крови из его поганого тела жизнь. А я, идиот, даровал ему быструю смерть, которую он не заслужил».

Несмотря на обширные познания об устройстве человеческого тела, с отделением головы от туловища пришлось возиться дольше всего. Завершающей серией ударов я хотел разрубить тело пополам, но из-за пережитых эмоций и усталости силы стали покидать меня. Первый же удар вышел недостаточно сильным, и топор застрял лезвием в ребрах. Я попытался его вынуть, но не смог. Плюнул и оставил как есть: торчащим из груди. Взамен топора я взял острый, как скальпель, поварской нож и срезал, сколько смог, кожи с останков. Это оказалось ещё более сложным искусством, чем расчленение трупа. Ведь я раньше такого не делал, однако решил проявить инициативу и креативность. Получилось не особо аккуратно: кое-где вместе с кожей срезался слишком толстый слой плоти, а где-то, напротив, такой тонкий, что проявлялись дыры.

«Блин, и как мясники это так быстро и красиво делают? Видимо, дело в опыте».

Почти довольный результатом труда я создал финальные штрихи: посыпал ошмётки Дона толстым слоем кокаина и написал его кровью на стене огромными буквами «Beast».

Я испачкался и не мог идти в таком виде по городу к мотоциклу. Поэтому снял с себя одежду, положил в мешок, чтобы позже либо сжечь, либо утопить в каком-нибудь водоёме. Быстро отмыл лицо и руки – на полноценный душ не хватало времени. Среди вещей Дона подобрал новые штаны и толстовку, что оказалось не так просто, покойник был крупнее меня и предпочитал другой стиль одежды. А вот укороченные сапоги пришлись впору: «Хм, надо же. Дон оказался Золушкой», – усмехнулся я. Перед тем как покинуть квартиру, я окинул взглядом место преступления и решил, что для первого раза в этой жизни получилась довольно неплохая инсталляция. Я бы даже сказал – с изяществом и вкусом. Заметив на полу бархатную коробочку с кольцом, я забрал и её.