Книга Даун Крик. Близнецы, страница 59 – Эжен Марсэль

Я упал на колени под гнётом стыда: «А́ва, прости меня!»

Дон громко всхрапнул, привлекая к себе внимание. Этот звук отрезвил меня, и на смену сожалению пришло иное чувство. Я поднялся, позволяя тёмной сущности овладеть мной, и ощутил, как мышцы наливаются силой. Я почувствовал, как ноздри раздулись, а опустившиеся брови сомкнулись, образовав глубокую болезненную складку на лбу. В стекле часов отразились губы, сжатые в тонкую линию, и глаза, покрытые ярко-красной сеткой капилляров. Казалось, даже волосы на затылке встали дыбом, как у ощетинившейся бешеной собаки.

Я начал пинать инициатора преступной вакханалии, потому что жаждал, чтобы он находился в сознании, когда бритва Чистильщика наконец вдоволь напьётся жертвенной крови. Выродок должен видеть, кто его убил, и даже, возможно, успеть раскаяться. Я ещё не решил, дам ли я ублюдку такую альтернативу. Через некоторое время мне удалось растолкать Дона. Он стал подавать признаки жизни и приходить в себя. Я схватил первый попавшийся под руку стакан, налил в него воды из графина, стоявшего на барной стойке, и выплеснул в лицо туго соображающего, где он, а, может, даже и кто он, парня. Дон с трудом разлепил глаза, закрылся рукой от яркого света ламп и опять отключился, за что получил новый удар в бок. Тогда он наконец сел, помотал головой и, заметив меня, прохрипел:

— Ты кто?

Я сделал вид, что не слышу его.

— Ты кто такой, мать твою? – Повторил вопрос Дон с угрозой в голосе.

— Твоя смерть.

«Тело» пафоса не оценило и, пытаясь сфокусироваться на моём лице, переспросило:

— Кто?

Тогда я откинул капюшон, наклонился к нему и процедил:

— Я последний человек, которого ты видишь в своей поганой жизни, ублюдок.

— Ты… Ты… Как ты..? – Пока Дон пытался осознать увиденное затуманенным рассудком, я сделал шаг назад и достал бритву из кармана.

Лезвие радостно отразило свет ламп. Я сомкнул вздрагивающие от возбуждения пальцы вокруг рукояти и приготовился одним росчерком перерезать жертвенному барану горло, когда он будет вставать. Однако я недооценил силу страха и инстинкта самосохранения. Неожиданно резво Дон перекатился в сторону, вскочил на ноги и занял оборонительную позицию, которая выдала в нём профессионального спортсмена. Такого я не предвидел, но это ничего не меняло. Посмотрев на плохо держащегося на ногах, но решительно настроенного защищаться противника, я заметил, что он стоит прямо на кровавом пятне.

«Что ж, вполне символично, – лениво подумал я. – За время отсутствия я набрался сил так, что могу запросто справиться даже с трезвым мастером спорта, а уж с этим и подавно».

Мне захотелось поиграть с ним в поддавки, как кот, который даёт намеченной жертве иллюзию возможности спастись. Он должен был прочувствовать тот же страх и ужас, что и сестра. Дон настороженно следил за мной, пытаясь предугадать мои действия. Я нарочито спокойно стоял на одном месте и улыбался, поигрывая бритвой. На лбу подонка появилась мелкая испарина, его побелевшие губы подрагивали в такт музыке. От этого зрелища мой оскал стал ещё шире.

Гнев снова испарился. Я чувствовал только пленительный запах мести, слышал ровное биение сердца и ощущал ледяное спокойствие. Не выдержав неизвестности, Дон ринулся на меня с яростью быка, но я легко ушёл от атаки и полоснул его лезвием по спине. Он взвыл от боли, но развернулся и снова кинулся на меня. Раз за разом его движения становились всё увереннее и быстрее, и мне стало труднее пускать ему кровь. Я видел, как адреналин стремительно отрезвляет насильника, несмотря на раны, и обрадовался, что он встретит свою смерть в ясном сознании. Это отвлекло меня, и я совершил промах. Дон сделал ложный выпад, и один из панчей достиг цели. Ощутив боль в ребре, я понял, что нужно с ним заканчивать. «Хватит игр, пора умирать», – сказал я, скаля зубы. Уклонившись от кросса, я оказался за его спиной, прижал к себе мёртвой хваткой его плечи и с большим наслаждением провёл лезвием бритвы по шее. В этот момент я расплылся в, пожалуй, самой счастливой улыбке. Предсмертные хрипы ублюдка растворились в звуках великолепной музыки Нирваны. Подпевая Курту Кобейну, я отпустил жертву, слегка подтолкнув его ногой в спину.