Книга Любовь и ярость, страница 59 – Мартин Сутер

Обернувшись от двери, она крикнула:

— Желаю тебе беззаботного будущего с новоиспечённой звездой галереи «Gebert & Lüthi»!

Ной лежал на спине, немного запыхавшись.

Камилла прильнула к нему сбоку.

— Я должна тебе кое в чём признаться, – сказала она.

— Ой, пожалуйста, не надо. Последний раз это было ужасно.

— Это и на сей раз не так уж радостно, но не так уж и плохо.

— Но не плохо для нашей любви?

— Я надеюсь.

— Тогда говори.

— Мы в банкротстве.

Ной на мгновение замер, а потом рассмеялся.

Камилла тоже засмеялась. Когда оба смолкли, Ной спросил:

— Как такое могло случиться?

— Лиз. В моде она разбирается лучше, чем в деньгах.

— Но ты-то! Ты же разбираешься в деньгах.

— Она хотела уберечь меня от этого, «пощадить», как она сказала. Правда же такова: она не хотела, чтобы я заметила, насколько она погрязла в минусе на тот момент, когда я вступала в дело.

Ной расцепил руки за головой и повернулся к Камилле. Она натянула пуховое одеяло на обнажённые тела их обоих. Становилось прохладно.

— А капитал, вложенный тобой, ты помнишь, от кого?

— То немногое, что ещё осталось от его пятидесяти тысяч, является конкурсной массой, имуществом должника. К нему уже не подберёшься.

— Он захочет получить их обратно.

Она поцеловала его:

— Господи, благослови «Gebert & Lüthi».

Ной молчал, только улыбался.

Они снова поцеловались, и из этого быстро возникла новая любовная игра.

Ей помешала мелодия мобильника Камиллы, привязанная к звонкам от Лиз. Когда она отзвучала, послышался короткий сигнал о сообщении.

Позднее, когда они медленно отстранились друг от друга, Камилла прочитала сообщение. Оно гласило: «Случайно познакомилась с секретаршей “Gebert & Lüthi”. Очень приятная. Галерея ничего не знает про художника Ноя Баха».

Камилла отложила смартфон на ночной столик и тихо повернулась к Ною.

Когда она проснулась, его не было рядом, но там, где он лежал, ещё сохранялось тепло.

Она услышала, как он орудует в кухне, потом босой прошлёпал к спальне. Камилла закрыла глаза, чтобы оттянуть момент, когда ей придётся заговорить с ним о сообщении Лиз.

Он был уже в комнате, и пахло кофе. Ничего не поделаешь, придётся открывать глаза.

Он поставил поднос на ночной столик и протянул ей смартфон, который там лежал.

— Что пишет Лиз? – спросил он.

Она помедлила немного, прежде чем ответить:

— Она встретила секретаршу из «Gebert & Lüthi». Та говорит, что там ничего не знают про Ноя Баха.

Они посмотрели друг на друга. Он взял обе чашки, одну протянул ей и сел на край кровати.

— Тебе тоже придётся мне кое в чём признаться?

Ной кивнул.

— Ты не говорил ни с Гебертом, ни с Люти?

Он помотал головой:

— Только с Бернардом.

— И тот уже или ещё только собирается?

— Только собирается. Но он уверен, что их это заинтересует.

— Но ты ещё ничего про это не слышал?

Ной помотал головой.

Оба замолчали.

Камилла заговорила первая.

— Стало быть, мы банкроты оба.

Ной пожал плечами.

— И что теперь? – спросила Камилла.

— Цаугг.

Они снова оба замолчали.

Потом Камилла сказала:

— Но его ведь не прямо сейчас убивать.

Двустворчатая стеклянная дверь беззвучно заскользила, расступаясь, и снова закрылась у неё за спиной. На несколько секунд она почувствовала себя как в аквариуме, затем перед ней раскрылась стеклянная стена и выпустила её в просторное помещение с блестящим, мышино-серым мраморным полом.